— Черт… Надо как-то Андрюхе сказать, что Серега — наш. — Выдал я вслух волнующую меня мысль и посмотрел на Матвея Егорыча.
— Точно! Выпь! — Дед Мотя хлопнул себя ладонью по лбу, а потом резко и неожиданно заорал.
Так как, расстояние до главного места событий было приличное, то сделал он это во весь голос. Думаю, услыхав его крик, нервно вздрогнули не только местные, которые испуганно принялись крутить головами, но и та самая выпь на болоте. Даже из расчета, что поблизости ни одного болота не имеется.
Но больше всего не ожидала такой подставы лошадь деда. Она, наверное, искренне верила, что после случая на охоте Матвей Егорыч ничего подобного творить не будет. Поэтому, выпь в исполнении деда стала для несчастной кобылы очередным испытанием. Она испуганно заржала, сорвалась с места и понесла в сторону толпы квашинских.
Собственно говоря, это был подходящий финал нашего гениального плана. Вернее, план действительно был гениальным. И я честно верил в то, что уж его мы реализуем нормально. Но, как уже бывало, любую, даже самую хорошую задумку, мы ухитряемся испортить ее исполнением.
Лошадь снесла остатки теткиного забора, выкинув нас с Матвеем Егорычем из телеги, которая не знаю, каким чудом, осталась цела. Местные бросились в рассыпную. А молодой участковый бросился к нам. И Андрюха тоже. И батя.
Только в процессе спасения меня и деда Моти выяснились подробности.
Явление Андрюхи с козой было воспринято неверно. Когда он вернулся, притащив ту самую Машку, ее хозяйка, уж не знаю, с какого перепугу, решила, будто братец был тем самым вором. Соответственно, набросилась на него с обвинениями. Аллочка поначалу не поверила, будто Андрюха мог украсть козу. И задала ему этот вопрос в лоб. Мол, так и так. Неужели это правда. Андрюха, по возмущенному лицу моей матери и осуждению в ее глазах понял, это шанс. Если он признается, что якобы посягнул на Машку, тогда ему не придётся посягать на Аллочку. Потому что кража чужой козы стала для нее ударом. А значит, ему не придётся изображать из себя подлеца в отношении бывшей девушки. Поэтому, не долго думая, братец торжественно признался, будто имел преступный умысел, за что ему вообще не стыдно.
А мы появились ровно в тот момент, когда полным ходом шли разборки. Слова, сказанные Переростку именно такой смысл и несли. Аллочкина честь была совсем ни при чем.
Но все это уже не имело никакого значения. Потому что под белые ручки нас препроводили в Воробьевку в отделение милиции.
Когда мы вошли внутрь, то первым же на пути попался Ефим Петрович.