Опять же, Серега ведь не знает, что у нас все оговорено и договорено. Для него спасение чести любимой должно быть максимально достоверным. Потому что актер из отца, прямо скажем, никакой. Притворяться он не сможет. Пусть лучше верит в реальность всех обстоятельств.
Вот дед Мотя и давал указания будущему спасителю невинных девиц, чтоб тот, в свою очередь, тоже не заподозрил обмана.
Когда мы въехали в Квашино, первое, на что обратили внимание, это абсолютно пустые улицы. Оно, конечно, и не государственный праздник, народные гулянья не запланированны, но дело в том, что по дороге нам не встретилось вообще ни одного человека. Ни единого. Как вымерли, честное слово. Даже ни одна кошка дорогу не перебежала.
— Странная история… — Задумчиво протянул дед Мотя.
Ситуация прояснилась, когда мы подъехали ближе к Аллочкиной улице.
Вот тут-то и стало понятно, что бо́льшая часть местных, по крайней мере, тех, которые были не в поле, не со скотиной, кучно собрались на одном пятаке.
Картина, представшая перед нами, выглядела странно.
Толпа местных наблюдалась возле одного из домов. В центре — Андрюха. За каким-то чертом, рядом с ним — коза. Вот коза — это было неожиданнее всего. Причем, она прижималась боком к Переростку, будто роднее него нет на целом свете.
Напротив братца застыла Аллочка. Красная, взъерошенная. Она что-то вычитывала Андрюхе. Лицо у нее было злое. Местные наоборот, выглядели крайне заинтересованными. Они смотрели то на Андрюху, то на Аллочку. Судя по всему, тут развернулась целая драма.
— Во дурак… — Сделал вывод Матвей Егорыч и остановил телегу. — Что ж он так прилюдно…
— Думаете? — Я вытянул шею, пытаясь рассмотреть происходящее более детально.
Из-за того, что народ переговаривался, слов Аллочки слышно не было. Стоял просто какой-то гул. Но явно между Переростком и моей матерью произошла ссора. Разборки. Все признаки на лицо.
Еще к Андрюхе подскочила какая-то тетка и громко, на всю улицу заявила.
— Что ж ты, сволочь, делаешь? Как нам теперь жить-то?
А потом вообще толкнула Переростка в грудь.
— Андрей… Не ожидала от тебя… Думала, ты честный, порядочный человек. Комсомолец… — Звенящим голосом выкрикнула в лицо братцу Аллочка.
Вот это мы услышали хорошо.
— Ну! — Матвей Егорыч кивнул в сторону толпы. — Говорю тебе. Видать, не дошли они до речки-то. Так ты гляди, сколько народу. Наверное Андрюха наш, как обычно, перестарался со своей инициативой. Эх… да… хана теперь репутации девкиной.
Телега качнулась. Мы с дедом Мотей обернулись одновременно.
Серега соскочил с повозки и быстрым шагом двигался к Андрюхе. Видимо, накрученный Матвеем Егорычем по дороге в Квашино, батя, услышав об испорченной в конец репутации, решил сразу, не дожидаясь никаких удобных моментов, показать сопернику, что почем.