Шел он целенаправленно.
Я, честно говоря, думал, сейчас будет какая-то фраза. Не знаю. Речь. Типа, как ты мог, подлец! Ни хрена.
Батя вдруг начал набирать скорость, а потом вообще наклонил голову вперед и побежал.
Вот тут-то мы с Матвеем Егорычем офигели оба. Не думали, что Серега слова деда примет так буквально.
Но еще больше офигел Андрюха. Он, конечно, мельком отца во время матча и коллективного празднования видел, но, скорее всего, не обратил внимания, не запомнил.
И вот теперь, в понимании и представлении братца, все выглядело следующим образом. Стоит он, никого не трогает. Вокруг — толпа местных, которые стали невольными свидетелями этой драмы.
И вдруг, ни с того ни с сего, появляется какой-то пацан. И этот пацан внезапно становится в позу быка, только на двух ногах, а потом с криком несется на Андрюху.
А батя реально заорал. Причем, не какие-то слова или фразы, а просто протяжное «а-а-а-а-а…». Бежал и орал.
Переросток нас еще не заметил, поэтому, с очень удивленным лицом смотрел на несущегося к нему батю. А потом, когда до из столкновения оставалось буквально меньше метра, сделал шаг в сторону.
Серега, ясное дело, этого не видел. На затылке у него глаз нет. Поэтому, как бежал, так и пронесся вперед. Преграды в виде Андрюхи больше не было, зато имелся забор, в который батя со всей дури и усандалился.
Штакетник треснул, покачнулся и завалился в палисадник. Вместе с батей.
— Ой, люди добрые! Что ж это делается?! — Заголосила тетка, которая совсем недавно била Переростка в грудь. — Теперь еще и ограду мне сломали! Товарищ участковый! Это ж банда! Посмотрите на них!
Мы с Матвеем Егорычем уставились в ту сторону, куда тетка выкрикнула фразу «товарищ участковый». Потому что в нашем плане милиция не фигурировала вообще никак. А при слове «участковый» нам обоим сразу представилось, как из толпы выходит Ефим Петрович. От зрителей и правда отделился человек в форме. К счастью, нам он был незнаком. Но с другой стороны, какая к чертовой матери разница, если он при исполнении.
Зато местные, пребывая в восторге от происходящего, оживились. Драма переросла в боевик. И вполне возможно, имелись шансы, что сюжет повернет в сторону детектива.
— Твою ж мать… — Высказался я, глядя, как молодой парень в милицейской форме идёт к выбирающемуся из-под забора бате. Тот ухитрился, падая сверху штакетника, оказаться под ним. Ну, что, блин, за нефартовый он у меня.
Серега тряхнул головой, на мента даже не глянул и рванул снова к Андрюхе. Похоже, мысль о том, что честь Аллочки он должен отстоять, намертво въелась в его мозг. Причем, в этот раз, братец, который, начал раздражаться, а это было заметно по его лицу, решил, раз какой-то дурачок очень сильно хочет огрести люлей, чего бы их ему не выписать. Судя по сжатым кулакам Переростка, сейчас бате нехило прилетит.