Девушки, разумеется, стали расспрашивать Эгвейн о жизни среди айильцев. Судя по удивленным смешкам и вытаращенным глазам, им не очень-то верилось в услышанное, а рассказывала Эгвейн, естественно, далеко не все. Ну а разговор об айильцах не мог не навести на Ранда. Пока Эгвейн рассказывала о его встрече с Айз Седай из Белой Башни, обе подруги не сводили с нее глаз. Все согласились в том, что Ранд лезет в воду, не зная броду, и нуждается в руководстве, чтобы не угодить в омут. Илэйн предположила, что в этом, когда посольство достигнет Кэймлина, может оказаться полезной Мин. Эгвейн только сейчас узнала, что Мин, оказывается, и в Салидаре была, и в Кэймлин поехала. Но — в этом она была почти уверена — Илэйн была не вполне искренней и, когда речь зашла о Мин, пробормотала нечто малопонятное.
— Мин лучше, чем я. — Вот что сказала Илэйн. Найнив взглянула на нее с сочувствием. — Хотела быя́быть там, — заявила Илэйн более решительно и тут же, смутившись, пояснила: — Разумеется, для того, чтобы его наставлять. — Затем она перевела взгляд с одной собеседницы на другую, залилась краской и промямлила: — Ну, правда, и для этого тоже.
Эгвейн и Найнив со смеху чуть со стульев не попадали. Глядя на них, расхохоталась и сама Илэйн.
— Мне нужно еще кое-что сказать тебе, Илэйн, — отсмеявшись, продолжила Эгвейн и лишь тогда подумала, что после этакого веселья ее слова могут оказаться не к месту. — Прими мои соболезнования по поводу твоей матери, Илэйн. Ты представить себе не можешь, как давно я хотела их принести. — Вид у Илэйн был смущенный, да оно и не диво. — Так вот, дело в том, что Ранд хочет возвести тебя на Львиный и на Солнечный трон.
К ее удивлению, Илэйн горделиво выпрямилась и холодным тоном переспросила:
— Он? Возвести меня? — Она слегка выставила подбородок. — У меня есть кое-какие права на Солнечный трон, и, если понадобится, я взойду на него сама. Что же до Львиного трона, то Ранд ал’Тор не имеет никакого — никакого! — права давать то, что и так принадлежит мне.
— Что ты! Я уверена, он имел в виду совсем другое, — запротестовала Эгвейн, хотя тут же усомнилась в этой своей уверенности. — Он любит тебя. Уж я-то знаю.
— Если бы все было так просто, — пробормотала Илэйн. К чему относились ее слова, понять было трудно.
Найнив хмыкнула:
— Мужчины всегда говорят, что их неправильно поняли и они имели в виду совсем другое. Можно подумать, будто они разговаривают на другом языке.
— Когда я доберусь до него снова, — решительно заявила Илэйн, — он у меня научится говорить на таком языке, на каком надо. Возведет меня! Ишь чего удумал!