Ранд промолчал, хотя сейчас он, кажется, слушал, склонив набок голову.
— Даже если лишь десятая часть слухов, доходивших до меня в последнее время, правда, — продолжал Перрин, — сейчас не лучшее время, чтобы восстанавливать против себя Айз Седай. Я, конечно, не знаю, что нынче делается в Башне, но…
Ранд встрепенулся и подался вперед:
— Башня раскололась, Перрин, ровно на две половинки. Одна половинка думает, что меня можно купить, как свинью на рынке, а другая… Что думает другая, я точно не знаю. Три дня кряду я встречаюсь с их посланницами — сегодня пополудни встречусь снова — и никак не могу припереть их к стенке. Они предпочитают спрашивать, а не отвечать на вопросы, и не слишком радуются, получая от меня не больше ответов, чем дают сами. Во всяком случае, посланницы Элайды — она новая Амерлин, если ты не слышал, — малость поразговорчивее, хотя и считают, что мне можно задурить голову льстивыми словами да реверансами.
— О Свет! — выдохнул Перрин. — Свет! Ты хочешь сказать, что часть Айз Седай восстала, а ты оказался как раз между Башней и мятежницами? Умно, ничего не скажешь. Два медведя собрались подраться, а ты — между ними морошки набрать! Неужто не понимаешь, что неприятностей от Айз Седай у тебя и без того хватит? Я серьезно, Ранд. У меня от Суан Санчей душа в пятки уходила, хотя от нее-то хоть знаешь, чего ожидать. Она смотрела на меня так, словно я — лошадь, а она прикидывает, сгожусь ли я для долгой трудной скачки. Но она, по крайней мере, ясно давала понять, что не станет самолично тебя седлать.
Ранд рассмеялся — хрипло и совсем не весело.
— Ты и вправду считаешь, что если я оставлю Айз Седай в покое, то и они от меня отцепятся? Да этот раскол в Башне словно специально для меня устроен. Только поэтому они сейчас слишком заняты друг другом и не могут все свое внимание на меня обратить. Иначе, куда я ни сунься, меня поджидало бы двадцать Айз Седай. Пятьдесят! Сейчас Тир и Кайриэн, в той или иной мере, идут за мной, да и здесь есть на что опереться. А не случись раскола, я и рта бы раскрыть не мог, не услышав: «Так-то оно так, но Айз Седай говорят…» Перрин, Морейн изо всех сил пыталась привязать мне веревочки к рукам и ногам, пока я не вынудил ее бросить эти попытки. Хоть, по правде сказать, и не уверен, что она действительно их бросила. Когда Айз Седай уверяет, что будет только советовать, а решать предстоит тебе самому, это означает следующее: она лучше знает, что хорошо и что плохо, и сделает все, чтобы заставить тебя поступить так, как считает нужным она. — Подняв кубок, он отпил большой глоток и продолжал уже спокойнее: — Будь Башня цела, они этими веревочками опутали бы меня с ног до головы, чтобы я и ступить не мог, не испросив разрешения у шести Айз Седай.