— Она учится на Айз Седай, госпожа ал’Вир. И Найнив тоже.
— Знаю, — спокойно отозвалась госпожа ал’Вир, коснувшись рукой кармана своего передника. — Она прислала мне три письма из Тар Валона. Из них я поняла, что отправлено было больше, да и Найнив написала по крайней мере одно, но дошли только эти три. Эгвейн кое-что поведала о своем учении. Как я поняла, порядки у них там очень и очень строгие.
— Она сама этого хотела. — Три письма? Перрин виновато пожал плечами. Сам-то он не написал никому, если не считать записок, оставленных для родителей и мастера Лухана в ту ночь, когда Морейн увезла его из Эмондова Луга. Ни одного письмеца.
— Но все-таки, — продолжала госпожа ал’Вир, — это не та судьба, которой я для нее хотела. О таком ведь не станешь рассказывать соседкам, верно? Она пишет, что познакомилась там со славными девушками — Илэйн и Мин. Ты знаешь их?
— Да, я их тоже знаю. Они и вправду славные.
Много ли рассказала Эгвейн матери в этих письмах? Скорее всего, нет. Ну да ладно, он тоже не будет распускать язык и зря пугать почтенную женщину. Какой в этом толк? Что было, то было, а сейчас Эгвейн в безопасности.
Спохватившись, Перрин представил хозяевам своего спутника, который просто стоял рядом. Услышав, что Гаул — айилец, Бран заморгал, хмуро поглядывая на копья и свисавшую на грудь черную вуаль. Жена его, однако же, просто и радушно сказала:
— Добро пожаловать в Эмондов Луг и в нашу гостиницу, мастер Гаул.
— Да будет у тебя вода и прохлада, хозяйка крова, — церемонно произнес Гаул. — Позволь мне защищать твой кров и холд.
Видно было, что достойная хозяйка не сразу нашлась что ответить. И то сказать, такое не каждый день услышишь.
— Благодарю за любезное предложение, — сказала она наконец, — надеюсь, однако, что мне самой будет позволено решать, когда это потребуется.
— Как скажешь, хозяйка крова. Твоя честь — моя честь. — Гаул вынул из-за пазухи изящную золотую солонку — в виде льва, на спине которого стояла маленькая чаша, — и протянул ей. — Как гость, я предлагаю этот маленький дар твоему очагу.
Марин ал’Вир приняла подарок, не выказывая удивления, хотя, как подумал Перрин, во всем Двуречье едва ли сыщется вторая столь же дорогая вещица. Ведь это золото! В здешних краях и монеты-то золотые попадались нечасто, а о золотых безделушках и говорить нечего. Перрин надеялся, что хозяйка никогда не узнает, что этот подарок — из Тирской Твердыни. Сам он готов был биться в том об заклад.
— Сынок, — сказал Бран, — может быть, правильнее было бы прежде всего сказать «добро пожаловать домой», но я все же спрошу — почему ты вернулся?