По деревне наверняка туда-сюда сновали люди, а потому Перрин обогнул ее с востока, держась подальше от крытых соломой построек, теснившихся возле Лужайки, где прямо из каменного ложа и с такой силой, что запросто мог свалить человека с ног, бил Винный ручей, тот самый, что давал начало Винной реке. От прошлогоднего налета троллоков в Ночь зимы не осталось и следа. Все пострадавшие от огня дома были отремонтированы или отстроены заново, и деревня выглядела так, будто враги сюда и носа не совали. Хотелось надеяться, что такого больше не случится. Гостиница «Винный ручей» находилась почти на восточной окраине Эмондова Луга, между переброшенным через стремительную Винную реку крепким бревенчатым Фургонным мостом и древним каменным фундаментом, посреди которого рос исполинский дуб. Под его раскидистой кроной были расставлены столы. В часы отдыха за ними сиживали люди, наблюдавшие за игрой в шары, но сейчас, в этот утренний час, там, разумеется, было пусто. Восточнее гостиницы стояло лишь несколько деревенских домов. Сама гостиница представляла собой примечательное двухэтажное сооружение — первый этаж был сложен из речного камня, а второй, беленый, выступая над ним, опоясывал все здание; множество каминных труб поднималось над красной черепичной крышей — единственной в округе.
Привязав Ходока и вьючную лошадь к коновязи неподалеку от кухонной двери, Перрин бросил взгляд на крытую соломой конюшню. Он и отсюда слышал, как кто-то, скорее всего Хью или Тэд, выгребает навоз из стойл, в которых мастер ал’Вир держал могучих дхурранских жеребцов. Этих коней у него нанимали для особенно тяжелых работ. С другой стороны тоже доносились звуки — обрывки речи, гусиное гоготанье и громыхание повозки на Лужайке. Он не стал расседлывать Ходока или снимать вьюки, полагая, что задержится здесь ненадолго. Подав Гаулу знак следовать за ним, Перрин, прихватив свой лук, поспешил внутрь, пока из конюшни не высунулся никто из конюхов.
Кухня была пуста, обе железные плиты и все печи, кроме одной, уже остыли, хотя в воздухе еще висел запах свежеиспеченного хлеба и медовых лепешек. Постояльцы наведывались в гостиницу нечасто и только в то время, когда дороги не заносило снегом. По большей части это были торговцы да купцы из Байрлона, наезжавшие за шерстью и табаком. К вечеру здесь собирались селяне — закусить, выпить и почесать языками, но сейчас все были заняты работой. Опасаясь, однако, что кто-нибудь мог заявиться сюда и в неурочный час, Перрин осторожно, на цыпочках прокрался по короткому коридору и, приоткрыв дверь, заглянул в гостиную.