Лойал спешился возле фруктовых деревьев, его косматая голова касалась нижних ветвей. Фэйли поравнялась с Перрином и некоторое время молча ехала рядом, изучая его лицо.
— Это… Ты знаешь, кто тут жил?
— Ранд. И его отец.
— Ох, а я уж подумала… — Девушка не договорила, но в ее голосе прозвучали облегчение и сочувствие, позволявшие понять, что́ она хотела сказать. — А твоя семья живет поблизости?
— Нет, — отрезал он, и девушка отшатнулась, словно от удара, но не отъехала в сторону, а по-прежнему смотрела и ждала. И как ему отослать ее подальше? Он ведь и так сделал все, что в его силах.
Солнце уже опускалось на верхушки деревьев, и тени удлинились. Натянув повод, Перрин развернул Ходока, грубо повернувшись к Фэйли спиной.
— Гаул, на ночь придется разбить лагерь где-нибудь неподалеку. Рано поутру я намерен двинуться в путь. — Он украдкой бросил взгляд через плечо — Фэйли, напряженно держась в седле, ехала назад, к Лойалу. — В Эмондовом Лугу все узнаем…
Там Перрин и выяснит, где находятся белоплащники, так что, возможно, он успеет объявиться прежде, чем они доберутся до его родных. Если еще не добрались. Если его родная ферма еще не сожжена, как ферма ал’Торов. Нет. Он должен успеть.
— Да, там все выяснится… Там наверняка знают, — повторил Перрин.
— Значит, рано поутру. — Гаул помедлил, потом заметил: — Имей в виду, от нее ты все равно не избавишься. Она почти что Фар Дарайз Май, а если уж Дева кого полюбит, от нее не отделаешься, как ни старайся.
— Волноваться о Фэйли оставь мне, — сердито буркнул Перрин, но тут же сменил тон. Он ведь от Фэйли хотел избавиться, а вовсе не от Гаула. — Совсем рано. Пока Фэйли еще не проснулась.
В ту ночь у обоих костров под яблонями было тихо. Несколько раз то одна, то другая Дева поднималась и бросала взгляд в сторону маленького костра, где сидели Перрин с Гаулом, но единственными звуками были пофыркивание коней да уханье сов. Перрин всю ночь так и не сомкнул глаз. До рассвета оставалось еще около часа, полная луна уже садилась, когда они с Гаулом потихоньку ускользнули. Айилец бесшумно ступал в своей мягкой обувке, а лошади почти не стучали копытами. То ли Байн, то ли Чиад — Перрин не разглядел, кто именно, — видела, как они улизнули, но будить Фэйли не стала, за что юноша был несказанно ей благодарен.
К тому времени, когда они выехали из Западного леса неподалеку от деревни, солнце стояло уже довольно высоко. От околицы в стороны разбегались нахоженные дорожки, вдоль большинства из них тянулись сложенные из грубых камней низкие ограды или посадки невысоких кустов. Тут и там виднелись следы, оставленные колесами повозок и тележек. Над крышами жилых домов вились серые дымки. Судя по запахам, рачительные хозяйки пекли хлеб. На полях, возделывая табак или ячмень, трудились мужчины, а мальчишки присматривали за отарами черномордых овец. Новоприбывшие не остались незамеченными, но ехавший быстрым шагом Перрин надеялся, что никто издалека не узнал его и не разглядел странного наряда и копий Гаула.