Он видел это помещение, наверное, тысячу раз — квадратная комната с большим, в полстены длиной и по плечо высотой, камином, сложенным из речного камня. На каминной доске стояли полированная банка для табака и часы. Перрину показалось, что все это стало меньше, чем прежде, будто ужалось. Перед камином стояли стулья с высокими спинками — здесь заседали члены Совета деревни. Напротив камина, на полке, стояли книги Бранделвина ал’Вира. Когда-то Перрин и представить себе не мог, что в одном месте может быть собрано больше книг, чем эти несколько дюжин потрепанных томов. Вдоль третьей стены чинно выстроились бочонки и баклаги с вином и элем. На одном из них, растянувшись, спал желтый гостиничный кот Царапч.
В общей зале не было никого, кроме самого Брана ал’Вира и его жены Марин, сидевших в длинных белых передниках за столом и чистивших серебряную и оловянную посуду. Мастер ал’Вир был полным, коренастым человеком с венчиком редких седых волос вокруг лысины. Госпожа ал’Вир, стройная женщина с перекинутой через плечо толстой седеющей косой, выглядела по-матерински уютно. От нее пахло выпечкой, а еще чувствовался слабый аромат роз. Перрин помнил их как людей приветливых и веселых, но сейчас они явно были не в духе. Мэр сердито хмурился, и его настроение явно не было связано с серебряной чашей, которую он держал в руках.
— Мастер ал’Вир! — Юноша распахнул дверь и вошел. — Госпожа ал’Вир! Это я, Перрин.
Муж и жена вскочили на ноги, оттолкнув стулья так, что те полетели на пол, а Царапч испуганно сиганул прочь. Госпожа ал’Вир прижала ладони ко рту. Оба в изумлении таращились то на него, то на Гаула. Перрину стало неловко, он замялся, не зная, куда девать лук, и начал перекладывать его из руки в руку. Еще больше он смутился, когда Бран с поразительной для его возраста и комплекции ловкостью бросился к окну, что выходило на Лужайку, и, отодвинув занавеску, выглянул на улицу, словно ожидал увидеть там целую толпу айильцев.
— Перрин? — недоверчиво повторила госпожа ал’Вир. — Это и впрямь ты. Я тебя еле узнала — бородой оброс, да еще и щека порезана. Где это ты… А Эгвейн с тобой?
Перрин коснулся наполовину затянувшегося шрама, пожалев, что не умылся или хотя бы не оставил лук и топор на кухне. Он и не подумал о том, что своим видом может их напугать.
— Нет-нет, — зачастил он. — Эгвейн к этому отношения не имеет. Она сейчас в безопасности.
Может, безопаснее было бы отправиться в Тар Валон, чем оставаться в Тире с Рандом, но в любом случае сейчас ей ничто не угрожает. Желая успокоить мать девушки, он добавил: