— Прыгун! Прыгун! — Все тщетно.
Одним прыжком Перрин перелетел на другую гору, позвал, перелетел на следующую, следующую… Он двигался к востоку, в сторону Двуречья. Прыгун не отзывался, и это тревожило Перрина все больше и больше. Хуже того, Перрин не чувствовал и присутствия других волков. Волчий сон без волков! Такого просто не могло быть.
Перелетая с вершины на вершину, Перрин звал, вслушивался, всматривался — но тщетно. В горах под ним не было никого, кроме оленей и прочей дичи. Изредка попадались следы человеческой деятельности, но очень-очень древние. Дважды он видел гигантские, покрывавшие чуть ли не весь горный склон рельефные изображения людей, а на одном скальном утесе, выглядевшем слишком ровным и странно отвесным, была высечена непонятная надпись — угловатые буквы в два спана высотой. Изображения и письмена настолько выветрились и истерлись, что любой, кто не обладал таким острым зрением, как Перрин, пожалуй, мог бы принять их за естественные трещины и выбоины. Каменные пики и утесы сменились Песчаными холмами. Здесь, на огромных курганах, почти не было растительности, лишь жесткая трава и редкие упрямые кусты пробивались сквозь песок. Когда-то, до Разлома Мира, здесь плескалось море. И вдруг на вершине одного из холмов Перрин заметил человека.
Что это именно человек, а не троллок — юноша сумел разглядеть даже на таком расстоянии. Высокий темноволосый человек в синем кафтане и с луком за спиной склонился над чем-то лежавшим на земле, но скрытом кустарником. Перрин не знал этого человека, но что-то в его облике казалось знакомым.
Поднялся ветер, и Перрин уловил запах. Холодный запах, — пожалуй, только так можно было его описать. Холодный и не совсем… человеческий. Неожиданно в руках у Перрина оказался его собственный лук с наложенной на тетиву стрелой. Пояс оттягивал полный колчан.
Незнакомец поднял глаза, увидел Перрина и после мгновенного замешательства повернулся и бросился прочь, превратившись в размазанный штрих, прочертивший холмы.
Перрин прыгнул вниз, туда, где стоял неизвестный человек, бросил лишь один взгляд на то, что занимало этого малого, и не колеблясь пустился вдогонку. В кустах лежал наполовину ободранный волчий труп. Мертвый волк в волчьем сне. Неслыханно! Что могло убить волка здесь? Только какое-то зло.
Беглец стремительно удалялся, каждым шагом покрывая несколько миль, но Перрин ни на миг не терял его из виду. Они пронеслись по холмам, оставили позади чащобы Западного леса с редкими раскорчеванными участками вокруг немногих ферм, промчались над огороженными полями и маленькими садами, миновали Сторожевой Холм. Странно было видеть деревенские улицы с крытыми соломой домами и фермы совершенно безлюдными, будто заброшенными. Но Перрин не мог отвлекаться, он боялся упустить свою добычу. Погоня захватила юношу, и он уже не удивлялся тому, что один шаг перенес его на южный берег реки Тарен, а следующий — в незнакомую холмистую пустошь, лишенную всякой растительности. Он несся на северо-восток, не разбирая дороги, перелетая через ручьи и проселки, через деревни и реки, движимый лишь одним желанием — догнать! Местность стала теперь травянистой равниной, с разбросанными на ней небольшими рощицами, но без всякого признака человеческого присутствия. Неожиданно впереди что-то заискрилось на солнце. Металлическая башня! Незнакомец устремился прямиком к ней и пропал из виду. В два прыжка Перрин приблизился к башне.