— Какое там! — вздохнул Перрин. — Наверняка нет. Знаешь, я заметил воронов там, в долине. Может, это и обычные птицы, но теперь, после того как мы нарвались на троллоков, я не хочу рисковать.
Гаул кивнул:
— Понимаю. Возможно, эти во́роны служат Тени. Ты прав: если готовишься к худшему, любая новость окажется приятной.
— Признаться, я ничего не имел бы против какой-нибудь приятной новости, — пробормотал Перрин. Он вновь попытался найти волков и снова потерпел неудачу. — Слушай, Гаул, может быть, сегодня ночью мне удастся кое-что разузнать. Но если заметишь что-нибудь необычное, тебе придется меня растолкать.
Он понимал, что слова его звучат странно, однако айилец, похоже, ничуть не удивился, только кивнул в ответ.
— Гаул, ты никогда не говоришь о моих глазах, вроде бы даже на них не смотришь. Как, впрочем, и все айильцы. Почему?
Перрин знал, что сейчас уже достаточно стемнело и его золотистые глаза светились.
— Мир меняется, — рассудительно сказал Гаул. — Нынче в нем немало диковин. Руарк и Джеран, вождь нашего клана, да и Хранительницы Мудрости тоже пытались это скрыть, но мы-то чувствовали, что они с тяжелым сердцем посылали нас за Драконову Стену на поиски Того-Кто-Приходит-с-Рассветом. Все ждут перемен и боятся их, потому что никто не знает, каковы они будут. Творец поселил нас в Трехкратной земле не только в наказание за прегрешения, но и чтобы подготовить нас. Но к чему мы готовы? — Айилец задумчиво покачал головой. — Колинда, Хранительница Мудрости из холда Горячие Ключи, говаривала, что для Каменного Пса я слишком много размышляю. А Бэйр, старейшая Хранительница из Шаарад, пригрозила, что, когда умрет Джеран, меня отправят в Руидин, хочу я этого или нет. Да и вообще, Перрин, какое значение имеет цвет глаз?
— Жаль, что не все так думают.
Веселье у второго костра наконец стихло. Одна из Дев — Перрин не разобрал которая — заступила в караул, остальные принялись укладываться на ночь. Что ж, день сегодня выдался нелегкий. Он тоже нуждается в отдыхе и наверняка заснет быстро. Завернувшись в плащ, Перрин растянулся возле костра.
— Не забудь, Гаул, чуть что не так — ткни меня в бок.
Айилец кивнул, но Перрин этого не видел. Он провалился в сон.
Стоял ясный день. Перрин был один и находился поблизости от Путевых Врат, выглядевших на склоне горы более чем странно: кусок стены, украшенный затейливой резьбой. Местность казалась нетронутой и дикой, словно здесь не ступала нога человека. Небо было чистым и ярким, из долины дул легкий ветерок, и Перрин чуял запахи оленей, кроликов, голубей, перепелок, воды, земли и деревьев — несчетное множество отчетливо различимых запахов. Он пребывал в волчьем сне.