— Послушай, — недовольным тоном сказал ей Лойал, — Пути мы прошли, свое обещание я выполнил, а стало быть, нечего тебе командовать.
Фэйли подбоченилась и воинственно вздернула подбородок, намереваясь сказать какую-нибудь колкость, но тут вмешался Перрин.
— Да ладно, Лойал, чего там, — произнес он, — было бы о чем говорить. Я устроюсь в сторонке.
Огир посмотрел на Фэйли, которая, как только поняла, что спорить Перрин не собирается, повернулась и направилась к Девам, потом покачал лохматой головой и шагнул к Перрину и Гаулу. Однако юноша знаком попросил его вернуться к Фэйли. Перрину хотелось надеяться, что женщины этого жеста не заметили.
Он и Гаул расположились шагах в двадцати от компании Лойала. Хоть Врата и заперты, кто знает, чего можно ждать от этих подозрительных воронов. Перрину не хотелось отлучаться от Фэйли слишком далеко. Будет ворчать — ну и пусть. Ему не привыкать. Он так настроился не слушать ее протесты, что его раздосадовало, когда Фэйли не стала возражать.
Не обращая внимания на боль в боку и бедре, он расседлал Ходока, снял седельные сумы с вьючной лошади, стреножил обоих коней и надел им на морды торбы с овсом и ячменем. Здесь, в горах, свежей травки не больно-то пощиплешь. Ее тут не найдешь, а что можно найти… Он надел на лук тетиву, положил его поперек колчана поблизости от костра, а заодно высвободил из ременной петли топор. Пусть будет под рукой.
Гаул помог ему разжечь костер. В молчании они подкрепились хлебом, сыром и вяленой говядиной, запив все это водой. Солнце уже спряталось за вершины гор, резко очертив пики и окрасив багрянцем нижние края облаков. На долину, как пуховое одеяло, опустились тени, повеяло холодком.
Отряхнув крошки с ладоней, Перрин достал из сумы добротную теплую куртку из зеленой шерсти. Надо же, он и не думал, что за время пребывания в Тире настолько привык к теплу. Сидевшие возле своего костра женщины, само собой, ужинали отнюдь не молча. Оттуда доносились смех и голоса, а когда Перрин разобрал, о чем они говорят, у него покраснели уши. Впрочем, что с них взять, женщины вечно мелют языком без удержу. Лойал, тот вообще отодвинулся от них, хотя и недалеко, чтобы оставаться на свету, и теперь безуспешно пытался погрузиться в чтение. Болтушки, скорее всего, и не догадывались, что смущают огира. Они небось полагали, что говорят тихонько и их никто не слышит, даже Лойал.
Накинув куртку, Перрин уселся у костра напротив Гаула. Айилец, похоже, вовсе не замечал холода.
— Ты знаешь какие-нибудь забавные истории?
— Забавные истории? Вроде и знаю, но так, с ходу, ни одной не припомню. — Гаул бросил искоса взгляд в сторону второго костра, откуда доносился смех. — Жаль. Люблю, знаешь ли, посмеяться. А помнишь, что я тебе говорил про солнце?