Стояла ночь, Ранд, свернувшись калачиком под деревьями, наблюдал за широкогрудым черным псом, что приближался к его укрытию. В боку ныла рана, которую Морейн не удалось до конца Исцелить, но он не обращал на боль внимания. В сиянии луны едва можно было разглядеть пса, ростом доходившего человеку до пояса, с толстой шеей и массивной головой. Клыки влажно блестели в ночной темноте, точно мокрое серебро. Втянув ноздрями воздух, собака потрусила к нему.
«Ближе, — подумал Ранд. — Подойди ближе. На этот раз не станем предупреждать твоего хозяина. Давай ближе. Вот так».
Пес был всего в десяти шагах, в груди его заворочалось глухое рычание, и животное стремительно рванулось вперед. Прямиком на Ранда.
Сила наполнила Ранда. С вытянутых рук сорвалось нечто; что это было такое — он и сам не ведал. Полоса белого света, твердого, точно сталь. Жидкий огонь. На миг, очутившись в сердцевине этого нечто, пес будто бы стал прозрачным и тут же исчез.
Белый свет померк, оставив послеобраз, горящий перед взором Ранда. Он тяжело навалился плечом на ствол ближайшего дерева, чувствуя щекой грубую кору. Его трясло от облегчения и спазмов беззвучного смеха. «Сработало. Обереги меня Свет, на этот раз получилось». Так случалось не всегда. В эту ночь были и другие псы.
Единая Сила пульсировала в нем, билась и кипела, и от пятна порчи Темного на саидин у Ранда скрутило желудок, жаждущий вывернуться наизнанку. На лице, несмотря на холодный ночной ветер, бусинками выступил пот, и во рту явственно ощущался болезненный привкус. Ранда так и тянуло повалиться наземь и умереть. Ему хотелось, чтобы Найнив напоила его каким-нибудь снадобьем, или чтобы Морейн Исцелила его, или… Что-нибудь, хоть что-то, лишь бы исчезло удушающее чувство тошноты.
Однако саидин наполняла его и жизнью, через слой болезненности пробивалась жизнь, энергия и осознание всего. Жизнь без саидин была лишь бледной своей копией. Все прочее блекло, становилось тусклой подделкой.
«Но они сумеют найти меня, если я продолжу за нее держаться. Выследят, отыщут меня. Мне нужно добраться до Тира. Там я все выясню. Если я — Дракон, там и придет конец всему. А если нет, то… Если все ложь, то и с этим тоже будет покончено. Конец всему».
Неохотно, с бесконечной медлительностью Ранд принялся разрывать связь с саидин, сбрасывая ее объятия, словно отказываясь от дыхания, дарящего ему жизнь. Ночь показалась серой. Тени утратили неизмеримую резкость своих границ, размылись, сливаясь вместе.
Где-то в отдалении, на западе, завыла собака — захлебывающийся плач в безмолвной ночи.