Лойал посмотрел в сторону мужчин, окруживших певицу, будто подозревал их в намерении разозлить его. Его уши снова сникли.
Богатый купец по милости девушки безвозвратно терял коляску — к пущему веселью слушателей.
— Ты узнал, есть ли в Иллиане огиры из стеддинга Шангтай?
— Были, но Ниеда сказала, что зимой они ушли. Еще она сообщила, что свою работу они не закончили. Вот этого я не понимаю. Каменщики могут бросить дело только в том случае, если им не платят, а Ниеда говорит, что здесь все было совсем иначе. Однажды утром они исчезли, хотя кто-то видел, как они уходили ночью по Дамбе Маредо. Перрин, мне не нравится этот город. Не знаю почему, но мне здесь очень… неспокойно.
— Огиры, — произнесла подошедшая Морейн, — очень чувствительны к некоторым вещам.
Свое лицо она так и не показывала, но плащ на ней был другой, легкий, из темно-голубой льняной ткани; видимо, Ниеда уже успела послать слуг купить его. Запах страха, исходивший от Морейн, исчез, но осталось внутреннее напряжение, проскальзывающее в голосе. Лан пододвинул ей стул, взгляд его выдавал крайнюю озабоченность.
Заринэ спустилась в залу последней, на ходу укладывая только что вымытые волосы. Травяной аромат вокруг нее сейчас чувствовался сильнее, чем раньше. Она пристально посмотрела на деревянное блюдо, которое Ниеда поставила на стол, и недовольно пробормотала:
— Ненавижу рыбу.
Полная хозяйка привезла на небольшой тележке с несколькими полочками еду для постояльцев, на колесах тележки сохранились следы пыли, — видимо, она долго стояла в кладовой и была сегодня поспешно извлечена оттуда в честь Морейн. Тарелки, хоть и с обитыми кое-где краями, были из фарфора Морского народа.
— Ешь, — сказала Морейн, в упор глядя на Заринэ. — И помни, что каждая трапеза может стать для тебя последней. Ты сама выбрала этот путь, поэтому сегодня поужинаешь рыбой. Может быть, завтра тебя ждет смерть.
Поданная гостям почти круглая белая с красными полосами рыба Перрину была незнакома, но пахла хорошо. Специальной большой вилкой он переложил две рыбины себе на тарелку и усмехнулся Заринэ набитым ртом. И на вкус рыба оказалась хороша, к ней явно были добавлены специи. «Придется тебе, соколица, отведать не любимой тобой рыбки», — подумал Перрин. Заринэ глянула на юношу так, словно готова была растерзать его.
— Если желаете, госпожа Мари, я могу приказать девушке не петь, — сказала Ниеда, кивнув на певицу, и поставила на стол миски с горохом и какой-то густой желтоватой кашей, — и вы поужинаете в тишине.
Морейн внимательно смотрела в тарелку и, казалось, не слышала ее.