— Да-да, разумеется, — нетерпеливо перебил Байара Найол. Какое-то время он изучал взглядом осунувшееся лицо Байара, затем промолвил: — В честности твоей и доблести никто не сомневается, Байар. Именно так и должен был действовать Джефрам Борнхальд, готовясь вступить в битву, в которой могли погибнуть и он, и все командиры его отряда. — «И вовсе не так должно было действовать, а вот для этого у тебя просто недостанет воображения».
Что ж, у Байара больше ничего не выведать.
— Ты хорошо послужил, чадо Байар! Даю тебе дозволение известить о гибели Джефрама Борнхальда его сына. Дэйн Борнхальд сейчас вместе с Эамоном Валдой — судя по последнему докладу, они находятся возле Тар Валона. Разрешаю тебе присоединиться к ним.
— Благодарю вас, милорд капитан-командор. Спасибо. — Поднявшись с колен, Байар отвесил Найолу низкий поклон. Он выпрямился, однако замешкался — его как будто мучили сомнения. — Милорд капитан-командор, мы были преданы . — Ненависть острозубой пилой прорезалась в его голосе.
— Тем самым приспешником Темного, о котором ты уже говорил, чадо Байар? — Найол не сумел сдержать резкости в своем голосе. Рухнули многолетние планы, погребенные под телами тысячи погибших Детей Света, а у Байара в мыслях только одно, и ничего другого, — все твердит единственное имя. — Это тот юный ученик кузнеца, которого ты всего пару раз и видел-то? Этот Перрин из Двуречья?
— Так точно, милорд капитан-командор! Не знаю, как и что он сделал, но всему виной именно он. Я знаю это наверняка.
— Я разберусь с этим, чадо Байар, и решу, как с ним можно будет поступить. — Байар явно намеревался вновь что-то сказать, но Найол опередил его, предостерегающе подняв худую руку. — Теперь я дозволяю тебе удалиться. — И сухопарому мужчине с исхудалым лицом не оставалось ничего иного, кроме как вновь поклониться и покинуть зал аудиенций.
Когда дверь за Байаром закрылась, Найол позволил себе опуститься в кресло с высокой спинкой. Чем же навлек на себя ненависть Байара этот Перрин? В мире много, слишком уж много приспешников Темного, чтобы тратить силы на ненависть к кому-либо одному из них, кому-то конкретному. Да, много, очень много их, приспешников Темного, как угнездившихся на вершинах власти, так и затаившихся в самых низах; они скрывают свою суть за хорошо подвешенными языками и за широкими улыбками, а сами служат Темному. И все же не повредит добавить в списки еще одно имя.
Найол поерзал на жестком кресле, стараясь поудобнее устроить свои старые кости. Не в первый раз его посетила мимолетная мысль о том, что подушка на сиденье, пожалуй, могла бы оказаться не столь уж великой роскошью. И не в первый раз он отбросил от себя эту мысль. Мир неудержимо катился в хаос, и у Найола не было времени на то, чтобы попустительствовать собственной старости.