Она заметила, как Ранд тоже приложил ладонь ко лбу.
— Голова заболела? — спросила Эгвейн.
Он кивнул, вдруг устремив свой взор в одну точку.
— Порошок, что мне дала Найнив, последние несколько дней, кажется, не помогает.
Эгвейн колебалась. Эти головные боли Ранда беспокоили ее. Теперь они с каждым приступом становились все сильней. И хуже всего было то, чего она поначалу не замечала, чего она почти хотела и вовсе не замечать. Всякий раз, как у Ранда начинала болеть голова, случались странные вещи. Сорвавшаяся с ясного неба молния в щепки расколола тот огромный дубовый пень, который Ранд два дня кряду пытался выкорчевать, расчищая вместе с Тэмом участок нового поля. Грозы, приближения которых Найнив, слушая ветер, не улавливала. Вспыхивающие в лесной чаще пожары. И чем сильнее становились его головные боли, тем хуже было все, что за ними следовало. Никто не связывал эти происшествия с Рандом, даже с Найнив, — чему Эгвейн была несказанно рада. Ей даже думать не хотелось о том, что это может означать.
«Да это просто дурацкая ерунда, — сказала она себе. — Я должна знать, если я хочу ему помочь». Ведь у нее была своя собственная тайна, да такая, что Эгвейн охватывал страх даже при попытке задуматься о ней и разгадать, что же все это означает. Найнив учила ее различать травы, готовила Эгвейн к тому, что придет день — и девушка вместо нее станет Мудрой. Снадобья Найнив зачастую чуть ли не чудеса творили: раны заживали, едва ли оставляя шрамы, больные, которые, как все полагали, одной ногой стояли в могиле, возвращались к жизни. Но вот уже трижды Эгвейн удавалось излечить кое-кого из тех несчастных, от кого отступалась Найнив, сочтя их случай безнадежным. Трижды садилась Эгвейн возле постели умирающего, чтобы утешать в его последний час, подарить ему тепло своих рук, и видела потом, как тот поднимался со смертного ложа. Найнив упорно допытывалась у Эгвейн, к какому способу лечения прибегала девушка, какие травы применяла, какие настои, в каких сочетаниях. Но Эгвейн так и не набралась мужества признаться, что она не делала ровным счетом ничего.
«Но ведь очевидно же, что я что-то сделала. Один раз могло быть случайностью, но чтобы три раза… мне необходимо с этим разобраться. Я должна этому научиться. — Мысль эта породила шум у нее в голове, как будто слова эхом отдавались внутри черепа. — Раз у меня получилось что-то сделать для них, то и своему мужу я помочь смогу».
— Дай-ка я попробую, Ранд, — сказала Эгвейн.
Она встала и в тот же миг через открытую дверь увидела стоящую перед домом серебряную арку, — арку, которую заполняло белое свечение. Путь обратно появится лишь единожды. Будь стойкой. Эгвейн проделала два шага к двери и только тогда смогла остановиться.