Домик Лауги прятался у задней стены дома Сигрид. К удивлению Магнуса, между ними не было коридора, и жилище младшей сестры было как будто отрезано от остальных. Впустив их внутрь, Лауга плотно закрыла двери, чтобы не сквозило, и гостей сразу окружила приятная домашняя темнота. Затем хозяйка зажгла несколько ламп и растопила очаг, бросив туда ворох сухих водорослей.
Дом Лауги оказался чистым и опрятным. Пахло в нем теплыми камнями, свежим сеном и овечьей шерстью. В углу у окна стояла прялка, кровать была аккуратно застелена. Когда воздух в комнате согрелся, женщина сняла шапку, выпустив на волю длинные золотистые волосы, заплетенные в две толстые косы. В мягком свете огня лицо ее казалось нежным и почти детским.
После порции горячего супа Эйрик улегся на пол, подложив под голову локоть, и почти сразу уснул. Магнус всегда восхищался способностью друга проваливаться в сон мгновенно — тот говорил, что приобрел этот талант после того, как получил книгу старика из Бискупстунги.
В ту длинную зиму Эйрик вернулся из Арнарбайли совсем другим. Магнус не мог точно сказать, что изменилось в поведении друга, но и он, и Боуги это чувствовали. Быть может, поэтому они не испытали ни малейших сомнений, отдавая ему свои страницы волшебной книги. Никто из них по-настоящему не хотел иметь с ней дело.
У Магнуса же уснуть никак не получалось. Он вертелся на жесткой лежанке под равномерное постукивание прялки и тихое пение. Голова была словно набита мхом, мышцы начинало крутить. Промучившись некоторое время, Магнус встал и пересел поближе к очагу с намерением прочитать молитву. Стук прялки затих, и рядом с ним на низком стуле оказалась Лауга. От ее кожи шел тонкий цветочный запах. Она подбросила еще водорослей в очаг и мягко улыбнулась.
— Что вы собираетесь делать, если Гюнна встанет из могилы? — спросила она тихо, чтобы не разбудить Эйрика.
Магнус собирался сказать ей, что того не пробудит даже извержение вулкана, но почему-то не стал.
— Сначала попытаемся договориться, — сказал он. — Иногда драугам нужно что-нибудь простое, например, показать, где зарыт клад, или убедиться, что с близкими все хорошо.
— Не думаю, что это тот случай, — заметила Лауга рассудительно.
Магнус покачал головой:
— Если драуг одержим идеей кому-то отомстить, остановить его бывает сложно. Как правило, приходится отрубать ему голову и класть — кхм! — промеж ног…
Он смутился и тут же пожалел о сказанном. Не стоило упоминать о таком в разговоре с женщиной. Впрочем, Лауга и глазом не моргнула. Она так просто принимала все, что говорили Эйрик и Магнус, что последний только диву давался: чудеса для нее словно были в порядке вещей. Даже если бы поблизости открылась скала, а хор аульвов возвестил Gloria, и тогда бы Лауга только подняла брови.