— Стало быть, ваша честь, и вы вскоре отправитесь моею дорогой, — сказал он. — Могу пожелать лишь того, чтобы ваш путь был не таким тернистым. Я помолюсь за вас перед смертью.
Датчанин улыбнулся ему:
— Вы порядочный человек, преподобный. Я думал о вас хуже. Поведайте же мне, чего вы хотите перед казнью?
Эйрик догадывался, что судья предложит ему последнее желание. Ответ у него был уже готов.
— У меня две просьбы, ваша честь. Если вас не затруднит, снимите с меня кандалы. Вам все равно придется сделать это перед костром, чтобы не портить хорошую вещь. Готов поклясться, что не попытаюсь сбежать.
Клаус Хедегор усмехнулся и, сняв с пояса маленький железный ключик, отомкнул замок.
— А вторая?
— Я бы хотел перед смертью помолиться в церкви. Думаю, это единственное место, которое способно сейчас принести успокоение моей мятущейся душе.
— Еще очень рано. Полагаю, священник еще спит.
— Мне не нужен священник. Я побуду один, совсем недолго. Я боюсь и хотел бы справиться с собственным страхом, чтобы позорно не намочить штаны прямо перед палачом и десятком зрителей. Мой прадед такого бы не одобрил.
Дорога оказалась предательски короткой. Они перешли небольшой мостик через Эксарау, над которой висел туман, миновали кладбище и оказались у церковного порога.
Клаус Хедегор жестом остановил стражников и кивнул Эйрику:
— Недолго, преподобный. Вас ждет палач.
— Не стану его задерживать, — пообещал Эйрик.
В первую секунду на него обрушилась приятная прохладная тишина церкви. Не его церкви, но все же дома Божьего. Здание не очень берегли: в крыше он заметил дыры, а на некоторых скамьях ножом были вырезаны надписи. Алтарная картина и вовсе висела грязной тряпкой. Впрочем, не это привлекло внимание Эйрика.
Его собственный двойник сидел на скамье перед алтарем, вертя головой и глупо озираясь. Одежда на нем была грязная и в пятнах крови — точно такая же, как на самом Эйрике.
— А ты какого черта тут делаешь? — возмутился двойник.
Придя в себя, он вскочил с лавки и начал пятиться к выходу. Все еще растерянный и оглушенный, он крутился и тряс головой.
Преподобный не успел ничего ответить. Из сумрака выступили три фигуры: те самые люди, кого он больше всего жаждал увидеть перед смертью. Магнус и Боуги выглядели так, точно искупались в пыли. А жена… Он был уверен, что она наградит его оплеухой, но все равно развел руки в стороны, и Диса влетела в его объятия с такой силой, что преподобный покачнулся и едва устоял. Она сжала его так крепко, что ребра готовы были захрустеть, а он склонился к ее макушке и вдыхал, вдыхал знакомый запах.