Арни не умел, как Эйрик, засыпать по одному своему желанию, но очень хотел этому научиться. Он лег на лавку, подтянув колени к груди и подложив под голову локоть. В церкви было тихо. Колокол нетерпеливо вибрировал над его головой, тяжелый и страшный. Арни удалось задремать лишь ненадолго, когда дверь в церковь открылась и внутрь сначала заступила Диса, а за ней — Магнус с Боуги. Между ними висел обмякший безвольный Бьёрн. Его осторожно опустили на скамью. Аульва не пришла — может, не хотела заходить в человеческую церковь.
— Зачем вам Бьёрн? — Арни уже знал, что не хочет слышать ответ. Он не желал знать, что произойдет дальше и чего от него потребуют.
Диса стянула с головы платок и вытерла мокрый лоб, словно это она протащила на своем горбу взрослого мужчину, а потом тяжело опустилась на лавку, обмахиваясь платком. Это не помогало, но так хоть руки были заняты монотонным движением.
Младший брат присел рядом с ней. Они оказались прямо перед алтарем. Алтарная картина была такой старой, что очертания рисунка в сумерках почти не угадывались. Арни думал, что изображено распятие: один крест посередине для Иисуса и два, по краям, для разбойников.
— Мы обменяем Эйрика на него.
— В каком смысле «обменяем»?
— Ты наведешь морок, чтобы Бьёрн выглядел как Эйрик. Когда придет настоящий, мы удержим его здесь, а Бьёрна вытолкаем наружу, чтобы его схватили стражники. Конечно, все получится, только если нам повезет и Эйрику позволят остаться в церкви одному.
— А как мы потом вызволим Бьёрна?
Диса промолчала, и Арни все понял.
— Ты дашь ему умереть.
Она отвернулась. Наверняка думала, что это решение дастся ей легче, чем на самом деле.
— А если я не хочу, Диса? Не хочу в этом участвовать?
— Тогда умрет Эйрик. Тебе придется выбирать.
Диса ненавидела себя за эти слова. Ребенок не должен выбирать, кому жить, а кому умереть. На детей, будь они хоть сто раз похожи на взрослых, нельзя взваливать ответственность за чужую судьбу. Сестра придвинулась ближе и, обхватив худые плечи Арни, прижала его к себе, уткнулась носом в макушку. От нее пахло потом и усталостью, а еще надеждой.
— Преврати Бьёрна в Эйрика и ступай к Сольвейг. Найдешь ее палатку? Дальше мы сами.
Арни волновался, руки его тряслись, а нужные слова не сразу приходили на ум. Дома он играючи создавал мороки, которые могли обмануть даже Эйрика, но теперь ничего не выходило. Он старался не смотреть на лицо Бьёрна, не думать о том, сколько крови засохло у того на лбу. Он никогда не любил старшего брата, а тот не любил его — странного, калечного, привязанного к одной лишь Дисе. Но Арни все равно не желал ему смерти.