Никто не стал обсуждать решение Дисы, но выяснилось, что подменить одного человека другим тоже непросто, особенно когда этот «другой» должен отправиться на костер под видом Эйрика. Палатку тщательно охраняли, туда и мышь не проскользнет. Даже если бы Дисе удалось накинуть на себя морок и притвориться Эльсе, предстояло как-то провести с собой еще одного человека, а это не пройдет незамеченным. Если бы Эйрика повезли в телеге, можно было бы отвлечь стражников… Но до места казни лишь несколько минут неспешным шагом. Вряд ли для столь короткого пути станут снаряжать телегу.
Нужно было место, где Эйрик останется совсем один.
— Я знаю, как все устроить! — выпалила Диса.
Если Эйрик уверен, что жить ему осталось до утра, то есть лишь одно дело, какое он пожелает завершить перед смертью.
Бьёрн не успел отъехать далеко. Перехватить его оказалось проще простого. Он ничего не боялся, не оглядывался и не выискивал глазами врагов. Даже удивительно было, как плохо он знал свою сестру. Диса была готова голыми руками свалить его с коня и обездвижить, но Боуги с Магнусом взяли это на себя. В конце концов, двум крепким мужчинам, один из которых немного умел колдовать, было проще это сделать.
— Я начертаю на земле руны, чтобы его конь споткнулся. Не найдется ли ножа? — Магнус обратился с просьбой к Боуги, но оружие в его руку неожиданно вложила Диса.
Она всегда носила с собой этот нож. Когда-то это лезвие убило ее настоящего отца. С тех пор она хранила его с болезненной привязанностью — как напоминание о цене, которую приходится платить за свои ошибки. Все эти годы она убеждала себя, что преступление произошло из-за нее. Если бы не ее длинный язык, пабби был бы жив. Гисли был бы жив. Матушка не сошла бы с ума.
Но сегодня она смотрела на пыльную дорогу, по которой должен был проехать Бьёрн, и размышляла о том, что вина лежит не только на ней. Костяная рукоятка ножа была изрезана символами на удачу, чтобы лодка не перевернулась и рыба ловилась. Сегодня им предстояло поймать особенно большую рыбу.
Магнус прикрыл глаза и медленно взрезал землю, изображая нужную вязь. Лезвие глубоко входило в почву, и, когда аульвий пастор протянул нож Дисе, ей не захотелось к нему прикасаться. «Оставь себе», — вдруг сказала девушка. Удивленный Магнус пожал плечами и сунул оружие за голенище сапога.
Компания зашла за холм и наблюдала оттуда, как приближается лошадь Бьёрна, отстукивая копытами ровный ритм. Вот она наступает на руны, ржет, напуганная чем-то невидимым, и подпрыгивает, словно земля кусает ее за ноги. Животное кувыркнулось через голову и рухнуло наземь, подняв столб пыли. Диса различила хруст — тот звук, после которого живое становится мертвым. Ее сердце пропустило удар. Если Бьёрн умер, их план провалился. Но облако улеглось, и она увидела, как брат, пошатываясь, встает. Его рубаха порвалась, лицо измазалось в грязи, из правого виска сочилась кровь. Бьёрн растерянно вертелся на месте, придерживая левую руку, которую, вероятно, ушиб при падении, и пытался понять, что произошло.