— Мне не нужно, чтобы Бьёрн меня любил. Будет довольно, если он перестанет меня ненавидеть!
Сказав это, Рагнхильд расплакалась, уткнувшись лицом в свои колени и смазав все лекарство с синяка. Диса сидела рядом, злая и растерянная. Она попыталась представить себе, как поступила бы, ударь ее Эйрик. Наверное, съездила бы ему в ответ. Схватила бы первую подвернувшуюся под руку оглоблю и огрела обидчика по хребту так, что оглобля бы переломилась надвое. Диса никогда не боялась боли, ни разу не сбегала от драки и не задумывалась о последствиях. Даже если бы муж после этого отколотил ее до полусмерти, она бы не отступила. Привыкшая жить в сильном крепком теле, Диса знала, что может постоять за себя.
Рагнхильд — другое дело. У Дисы получилось бы лишить Бьёрна мужской силы, чтобы пользы от его отростка было не больше, чем от сухого лукового стручка. Вот только станет ли он от этого добрее к жене? Она могла бы даже сделать так, чтобы обе руки брата отсохли и повисли плетьми и он больше никогда ни на кого не сумел бы поднять кулак. Но тогда он не сможет работать и, чего доброго, обвинит жену, что та наслала на него порчу. Что бы она ни придумывала, все было без толку. Любое средство могло помочь только на время, как мазь от синяков, которая вернет коже цвет, но не спасет от новых побоев. Трава Браны тоже скорее ухудшит дело, чем поправит. Бьёрн возьмет Рагнхильд, но чем это для нее закончится?.. Уж если Эйрик, который в жизни не причинил вреда ни одной женщине, повел себя как животное, чего ждать от братца?
— Ну будет, хватит влагу разводить. — Вот и все, чем могла Диса утешить невестку.
Чем хуже обстояли дела в родной деревне, тем радостнее было возвращаться в Вохсоус. Но, подъезжая к дому, она застала удивительную картину. Муж ее Эйрик стоял на пороге дома, подпирая стену и скрестив руки на груди. Вид у него был высокомерный, а улыбка кривилась на одну сторону. В нескольких шагах от него переминалась с ноги на ногу старуха. Годы и голод тянули нищенку к земле. Торчащая изпод лохмотьев маленькая ручка напоминала птичью лапку. Шалью, вырезанной из старых, проеденных молью одеял, бродяжка закрывала голову и прятала раздутое от проказы лицо — обычное дело для их краев.
Но кроме Эйрика и старухи на туне перед домом были еще двое. Юноши примерно одного с Дисой возраста, светловолосые, с едва наметившейся бородой, были похожи друг на друга, как лис на собаку. Сходство было достаточно сильное, чтобы признать их кровное родство, но при этом не перепутать даже в сумерках.