Братья были хорошо одеты и при ладных конях. Расположились они в точности как давешние пастушки. Один из молодых людей — тот, что постройнее и повихрастее, — сидел верхом, придерживая коня за уздечку, а второй, пухлый и коренастый, уже спешился. Его конь чавкал и капал слюной, хотел пить, и парень искал взглядом, у кого бы попросить воды. Странно, подумала Диса, обычно Арни всегда заботился в первую очередь о животных, а уж потом о людях, но в этот раз даже за дверь не вышел. Опять, что ли, суставы?
— Что тут за столпотворение? — На гостей ее голос производил всегда одинаковое впечатление: даже самые отчаянные смельчаки втягивали головы в плечи.
Тот, что был пешим, рассыпался перед ней в извинениях:
— Мое имя Сигурд, госпожа, а это мой брат Йоун. Мы приехали из Кьоусарсислы.
— А у твоего брата что, языка нет?
Ей не понравилось, что один из приезжих разоряется, а второй высокомерно помалкивает. Тут еще старуха принялась бормотать что-то себе под нос. Не обращая никакого внимания на нищенку, Йоун ловко спрыгнул на землю. Изпод его башмаков взметнулась пыль, а овцы настороженно подняли головы. Вблизи он оказался на редкость статен и хорош собой, чем разозлил Дису еще больше.
— Я приехал к преподобному Эйрику, — заявил он, и брат его смущенно отступил. Сразу было видно, кто ходит у отца в любимчиках.
— Вот он я, — подал голос пастор, не меняя положения. — Какая помощь тебе нужна, дитя мое? По мне, так Бог и без того щедро тебя наградил. Ума не приложу, чем я могу быть полезен.
— Все не так, преподобный. Все, что у меня есть, — это не Божья награда, а мой тяжкий труд. С детства я обучался грамоте, любил читать, упражнялся в глиме, охотился и плавал, чтобы тело мое закалилось и окрепло, как разум…
Побирушка скрюченными пальцами вцепилась Дисе в предплечье. Хватка у нее оказалась неожиданно цепкой для такого тщедушного тела. Ногти — вот что привлекло внимание девушки. Ногти нищенки выглядели опрятно. Неужто свое свободное время она тратит на то, чтобы вычистить из-под них грязь?
— Мне бы водички, дочка. — Голос трещал и скрипел, раздражая слух.
— Погоди, старая, — беззлобно попросила Диса. — Не видишь, добрый гость желает поговорить о своих подвигах, а ты тут со своей водичкой! Надо восхищаться. Ты почему не восхищаешься?
Старуха не поняла, о чем ее спрашивают, растерялась и посмотрела на хозяина дома в надежде, что он даст ей подсказку. Эйрик стоял не шелохнувшись, все так же ухмыляясь. На нищенку он бросил недовольный взгляд, но промолчал. В другое время он бы сам пошел в дом и положил в миску скира, но теперь его гораздо больше увлекали гости. Чем-то он сейчас отдаленно напоминал Кристофа Вагнера — не то кривой ухмылкой, не то надменностью, которая сквозила в его позе.