— Хочешь подарить ему шанс на спасение или предпочтёшь наблюдать, как он тихо умирает у тебя на глазах?
Борк сжал кулаки.
— Но… как? У тебя же… — он обвёл взглядом лавку, — тут ничего нет! Ни инструментов, ни… ничего!
— Ты должен решить, — я посмотрел Борку прямо в глаза. — Доверишься ли мне настолько, чтобы позволить взять в руки нож? Или заберёшь его сейчас, чтобы он умер у тебя дома?
Тишина в лавке стала звенящей. Даже Люмин в клетке замер, уставившись на нас своими огромными глазами. Борк смотрел то на меня, то на своего зверя и во взгляде мужчины отражалась боль, смешанная с надеждой. Он не доверял мне и считал меня «убийцей», но другого способа помочь зверю уже не было.
Он сделал шаг к столу, протянул дрожащую руку и коснулся шершавого панциря на голове Грайма. Зверь слабо повернул голову и ткнулся носом в его ладонь.
— Делай, — выдавил Борк, не глядя на меня, — всё, что нужно. Спаси его. — он поднял на меня полные отчаяния глаза.
— Хорошо. А сейчас иди и возвращайся завтра вечером.
Он кивнул, ещё раз погладил Грайма, и, не сказав больше ни слова, развернулся и вышел, пошатываясь, как пьяный. Дверь закрылась.
— Ну что ж, — прошептал я, подходя к полке с лекарствами. — Начинается самая интересная часть.
После ухода Борка в лавке стало непривычно тихо. Я подошёл к столу, на котором лежал Грайм, и посмотрел на него. Времени почти не оставалось. Нельзя было медлить, но и лезть в такую операцию без подготовки значило погубить зверя собственными руками.
Первым делом мне нужна чистая, сухая и тёплая зона для послеоперационного ухода. Я подошёл к самой большой клетке, стоявшей в углу, в которой до этого лечилась кошка, взял ведро, налил чистой воды и добавил несколько капель «Экстракта Железнолиста». Резкий, чистый запах полыни разлился по воздуху. Смочив в растворе грубую щётку, принялся драить каждый прут, каждую планку пола клетки. Затем протёр всё тряпкой, смоченной в свежем растворе. Клетка заблестела сырым деревом и холодным металлом.
Следом взял несколько охапок свежего сена и застелил дно клетки толстым, мягким слоем. Осторожно, стараясь не трясти и не переворачивать зверя, взял его на руки и уложил на свежее сено. Его дыхание по-прежнему было поверхностным и частым.
Настала очередь инструментов. Я подошёл к полкам, где лежало наследство прошлых поколений. На нижней полке находились железные орудия: грубые ножи разной формы и степени затупленности, массивные щипцы с зазубренными губками, острые крючья на деревянных ручках, пилки с почти стёртыми зубьями.