Собрав орудия, я вытащил их и разложил на столе, а затем стал отбирать то, что могло пригодиться.
Первым делом я стал разбирать ножи, и в итоге выбрал два: один короткий, с узким, слегка изогнутым лезвием, напоминавший обвалочный нож. Им можно аккуратно рассекать ткани. А второй покороче и потолще, с прямым лезвием, похожий на скальпель с рукоятью. Им удобно делать первичный разрез.
Следом я взял в руки щипцы — длинные, с тонкими, чуть загнутыми губками на концах. Они подходили для извлечения инородных тел из глубины раны. Их я тоже отложил к двум выбранным ножам. После этого я нашёл небольшой крючок с тупым закруглённым концом — он мог пригодиться для отведения тканей. Наконец, я решил взять маленькую пилку с мелким зубом. Она пригодилась бы на случай, если придётся подпиливать кость (не дай бог, конечно).
Этого небольшого набора инструментов должно хватить, но для полноценной операции нужны ещё хотя бы какие-то чистые тряпки, за неимением марлевых тампонов. Теперь всё это нужно довести до рабочего состояния, ведь тупым и ржавым железом я нанесу только дополнительные травмы.
Аккуратно завернув отобранные инструменты в относительно чистый лоскут, взял их под мышку и вышел из лавки, плотно прикрыв за собой дверь. На улице уже вовсю светило солнце.
Я направился в сторону рынка, но свернул не на шумную площадь, а в соседний переулок, ведущий к городской стене, где ещё во время первого похода за припасами заметил кузницу. Идти недалеко — минут десять неспешным шагом.
Вскоре я упёрся в низкое, приземистое здание из почерневшего от копоти камня, крыша которого была покрыта толстым слоем мха. Передо мной зиял огромный проём, откуда лился жар, видимый дрожащим маревом в воздухе, и вырывался ослепительный свет пламени. Над проёмом висела вывеска в виде грубо обтёсанной доски, на которой кто-то выжег углём схематичное изображение молота и наковальни.
Изнутри доносились глухие звуки ударов тяжёлого молота, шипение, когда раскалённое железо погружали в воду, свист мехов и грубые окрики. Я остановился, сделал глубокий вдох и шагнул в жерло проёма.
Стоило оказаться внутри, как в лицо ударил жар. Воздух в кузнице был обжигающим, пропитанным угольной пылью, запахами пота и масла. Из огромной каменной печи, сложенной в центре помещения, исходил свет — её устье пылало ослепительным бело-жёлтым пламенем, которое раздували два здоровенных кожаных меха. Рядом с горном стояла массивная наковальня из цельного куска стали.
У наковальни, спиной ко входу, работали кузнец и его помощник. Сам кузнец был исполинского телосложения, а его плечи казались шире дверного проёма. Он работал без рубахи и было видно, как на спине, покрытой блестящим потом и старыми ожогами, при каждом движении перекатываются бугры мышц. В руках у него был огромный молот, который он удивительно точно обрушивал на раскалённую полосу металла.