— Ну, дружище, — обратился я к зверю, стараясь говорить спокойно и уверенно. — Сейчас будет немного больно — постарайся не сожрать меня.
— Вы посмотрите, он разговаривает с ним! — удивился Леннокс. — Как с человеком!
— Это же целитель, они все себе на уме, — ответил Варрен.
Первым делом нужно очистить рану от грязи и сгустков крови. Я смочил тряпицу в предварительно разведённом антисептике и начал осторожно промывать края. Василиск вздрогнул, когда резкий запах достиг его носа, но не дернулся.
— Умница, — похвалил я его. — Хороший мальчик.
Промыв рану, внимательно осмотрел ее на предмет осколков кости или других инородных тел, но, к счастью, их не было.
— Повезло тебе, — пробормотал я. — Могло быть хуже.
Теперь нужно наложить швы. Я понимал, что с его регенерацией швы, возможно, и не нужны, но они помогут стянуть края раны, чтобы она заживала быстрее и ровнее. Взяв в руки иглу и нить, тщательно протер их антисептиком.
Василиск следил за моими манипуляциями с явным подозрением. Когда игла коснулась его кожи, он дернулся, и из горла вырвалось низкое, предупреждающее рычание.
— Тихо, тихо, — зашипел я, едва удерживая себя от того, чтобы не сбежать, и не прекратить работу. — Не дергайся, я тебе помогаю, потерпи немного.
Швы накладывал быстро, но аккуратно, стараясь не причинить сильную боль. Зверь дрожал, изредка поскуливая, но терпел. Рычание постепенно стихало.
Когда последний шов был наложен, еще раз обработал рану «Железнолистом» и наложил сверху чистую повязку.
— Готово, — выдохнул я.
И, не дожидаясь реакции Торвальда, резко поднялся, схватил ранец и отошел от василиска на несколько шагов. Ноги подкосились, и я прислонился к ближайшему дереву, чувствуя, как дрожь пробирала до самых костей. Люмин тут же подбежал, прижавшись к ноге, тихо поскуливая.
— Ты чего? — удивленно спросил подошедший Леннокс. — Бледный как смерть.
— Ничего, — прохрипел я, сглатывая. — Просто переутомился.
— С непривычки что-ли? — понимающе кивнул он. — Ничего, привыкнешь.
Я не стал ему объяснять, что работать со зверьми высоких классов для меня не просто сложно, а смертельно опасно. Не потому, что они могли напасть, а потому что мое собственное тело готово было убить меня от страха раньше, чем любой монстр успеет шевельнуться.
Посмотрел на василиска, который лежал, прикрыв глаза, и тяжело дышал. В его взгляде не было благодарности, только усталость и, кажется, легкое недоумение. Он не понимал, почему какой-то чужак возился с ним, пытаясь облегчить боль.
— Отдыхай, — сказал я тихо, больше сам себе. — Ты заслужил.