[Примечание: Существо испытывает сильную благодарность. «Нейтральное» отношение сменилось на «Доверительное»]
Торвальд, даже не взглянув на своего питомца, отошел к остальным.
Обернувшись, посмотрел на отряд. Они стояли вокруг туши, оживленно переговариваясь и жестикулируя. Торвальд, довольно улыбаясь, руководил разделкой. Варрен ловко орудовал ножом, вырезая куски мяса. Кельн, склонившись, вынимал из туши какие-то органы и прятал в мешки. Дрог помогал ему, а Леннокс с интересом наблюдал за процессом.
Кровь, внутренности, отрубленные конечности — все валялось на земле, привлекая полчища насекомых и, возможно, других хищников, но отряду плевать. Они добыли трофей — они победили.
И только я, глядя на эту картину, чувствовал, как в душе разрасталась холодная, липкая пустота. Эти люди по своей жестокости превосходят любых монстров этого проклятого Леса.
— Эй, целитель! — крикнул Торвальд, заметив меня. — Хватит стоять столбом! Двигайся ближе, а то отстанешь! Скоро выступаем!
Ребята, за каждую тысячу лайков доп глава!
По сигналу Торвальда отряд мгновенно снялся с места, оставив позади растерзанного желтоглазого панцирника. Трофеи упакованы, кровь на руках кое-как обтёрта о мох, и процессия, нагруженная добычей, потянулась дальше, вглубь неизведанного биома.
Я плёлся в хвосте, чувствуя боль мышцах от перенапряжения. Ранец с Крохом за спиной казался неподъёмной ношей, а ноги с каждым шагом увязали в мягкой, подгнившей лесной подстилке. Люмин бежал рядом, то и дело косясь на меня беспокойными янтарными глазами.
Отряд передвигался слишком быстро для моего измотанного тела. Они перешучивались на ходу, громко обсуждая недавнюю схватку, и каждый пытался приписать себе главную заслугу в победе. Торвальд перестал вести отряд и лишь довольно скалился, Дрог больше молчал, Варрен гоготал так, что эхо, наверное, разносилось по всему биому, а Леннокс с восторгом жестикулировал, пересказывая, как его Камнегрыз подрыл тварь.
И только Кельн — худощавый хозяин птицы, не участвовал в этом балагане. Он перехватил у рыжебородого управление, двигаясь чуть особняком. Его острый и цепкий взгляд непрерывно скользил по сторонам, а Остроглазый силок парил высоко над нами, описывая широкие круги.
Птица то исчезала в листве, то появлялась вновь, и каждый раз, когда она издавала короткий, гортанный крик, Кельн едва заметно поворачивал голову. После одного такого сигнала он чуть сместился влево, и вся группа, даже не сговариваясь, автоматически скорректировала маршрут, обходя стороной подозрительный участок. Всё отточено до идеального, почти рефлекторного автоматизма.