Василиск вцепился челюстями ему в бок, пытаясь прокусить толстую чешую. Зверь взвыл, но не от боли, скорее от злости, и обрушил на спину василиска когтистую лапу. Раздался звук, похожий на удар молота по камню. Василиск покачнулся, однако не разжал челюстей, но из-под его пластин брызнула темная, густая кровь.
— Торвальд, слева! — заорал Варрен.
Из тени деревьев, скрытно приблизившись, выскочил Искровой прыгун — он двигался молниеносно, задние лапы оставляли в воздухе голубоватые искрящиеся следы. Подскочив к противнику сбоку, он полоснул его длинными, загнутыми когтями по задней ноге. Противник взревел уже по-настоящему — удар пришелся в незащищенное место, где чешуя была тоньше.
Прыгун сразу отскочил, уворачиваясь от ответного удара хвостом, который просвистел в воздухе, едва не задев его.
В тот же миг сверху, с ветки дерева, спикировал Остроглазый силок, чьей целью оказались глаза. Он целенаправленно бил в самое уязвимое место. Панцирник успел зажмуриться, и острый клюв птицы вонзился ему в веко, раздирая кожу. Брызнула кровь.
Он зашёлся в яростном визге и попытался смахнуть птицу лапой, но силок был уже недосягаем.
— Клюнул! — довольно крикнул Кельн. — Теперь он наш!
— Грыз, фас! — проворчал Дрог, спуская поводок.
Сумеречный грыз, полный бешенства и голода, рванул в бой. Он был не таким огромным, как василиск, не таким быстрым, как прыгун, и не таким ловким, как силок, но в нём была сила, которая пугала больше всего — безудержная, слепая ярость.
Грыз вцепился противнику в горло. Он не пытался прокусить толстую шкуру, а просто вцепился мертвой хваткой, вгрызаясь зубами все глубже и глубже, не обращая внимания на то, как зверь молотил его лапами по бокам. Кровь лилась рекой, смешиваясь со слюной Грыза.
Противник разъярился. Он скинул с себя василиска, отшвырнув в сторону, как тряпичную куклу, и попытался стряхнуть Грыза, но тот висел на нём, как клещ. Панцирник крушил всё вокруг себя, выдирая деревья с корнем, но ничего не мог сделать.
— Леннокс, работай! — заорал Торвальд.
Молодой парень что-то крикнул, и Камнегрыз, до этого момента казавшийся самым безобидным, начал действовать. Он с невероятной скоростью начал рыть землю прямо под ногами у зверя. Его мощные, изогнутые когти выворачивали камни и грунт с такой легкостью, словно это был рыхлый песок. Зверь рыл не абы как, а по какой-то своей, звериной логике, и вскоре под задними лапами противника образовалась яма. Панцирник оступился, потерял равновесие, и этого мгновения хватило, чтобы василиск, поднявшийся на ноги, снова врезался в него, на этот раз сбоку.