Что не так с этими людьми? Неужели они настолько уверены в своей силе, что позволили себе расслабиться? Или это просто напускная бравада, попытка показать друг другу, что им все нипочем?
Я не знал ответа, но точно знал одно: моя задача — выжить самому и сохранить тех, кто от меня зависел — Люмина и Кроха. Остальные… что ж, они сами выбрали свой путь.
Крох в ранце снова тихо зарычал, будто почувствовав мое напряжение. Я снял ранец и осторожно погладил его. Рычание стихло, сменившись тяжелым, прерывистым дыханием.
— Все хорошо, боец, — прошептал я едва слышно. — Скоро будем на месте.
Мох на стенах шахты померк, и нас поглотил мрак. Внезапно он рассеялся, и клетка выплыла в огромное подземное пространство. Передо мной открылась захватывающая дух картина
Внизу простирался Лес. Тысячи разнообразных биомов, сшитых в единое полотно безумным гением самой природы. Пятна изумрудных джунглей соседствовали с островками ледяной пустыни, хвойные массивы упирались в каменные рощи, а где-то вдалеке я заметил багровое свечение — возможно, зону какого-то агрессивного леса.
Отряд мгновенно преобразился. Расслабленность, наконец, исчезла, сменившись хищной, собранной внимательностью. Торвальд подался вперед, вцепившись в прутья клетки, и его холодные глаза забегали по открывшейся панораме. Коренастый арбалетчик встал рядом, его прыгун замер, навострив уши. Худощавый открыл глаза, и его цепкий и острый взгляд прошелся по биомам в поисках цели.
Чем ниже спускалась клетка, тем отчетливее становились детали. Я тоже стал всматриваться вниз, пытаясь найти хоть что-то знакомое, но все было чужим, незнакомым и оттого еще более пугающим.
— Вон она! — вдруг воскликнул младший, указывая пальцем куда-то влево и вниз. — «Мерцающая роща»!
Я проследил за его взглядом и увидел, что среди буйства красок выделялся участок леса, кроны деревьев которого отливали чистым серебром, а воздух над ними, казалось, вибрировал, создавая легкое, едва уловимое сияние. Оно и впрямь мерцало, переливаясь перламутровыми оттенками. Красиво, завораживающе, и, судя по реакции отряда, смертельно опасно.
— Твою ж… — выдохнул коренастый. — Торвальд, это ж почти у границы второго слоя! Рискованно.
Рыжебородый лишь сплюнул.
— Плевать, — он резко обернулся к худощавому хозяину птицы. — Кельн, работай.
Мужчина кивнул, не произнеся ни слова, и закрыл глаза. Его лицо приобрело отрешенное, почти медитативное выражение. Силок, сидевший на плече, встрепенулся, расправил крылья, издал тихий, гортанный крик и тоже замер. Я почувствовал, как в воздухе вокруг них что-то изменилось — словно тонкая, едва уловимая вибрация пробежала по пространству, сконцентрировалась на птице и исчезла.