— Слушай, парень, — Торвальд сделал шаг вперед, и его василиск угрожающе зашипел. — Мы тут не первый год ходим, у нас есть специальное разрешение от Академии и все нужные бумаги, так что кончай балаган, бери свою мзду и открывай ворота.
Стражник на мгновение замер, потом процедил:
— Плата за вход — пять серебряных.
Торвальд достал кошель, отсчитал пять монет и дал стражнику. Тот пересчитал их, затем махнул рукой своим людям и тяжелые створки ворот со скрипом начали движение.
— Шевелитесь, — буркнул стражник. — И помните — по новым правилам, если опоздаете больше чем на день, поисковый отряд не вышлем — сами выживайте.
Никто не ответил. Торвальд первым шагнул в темноту, за ним последовали остальные. Я, с Люмином у ноги и Крохом в ранце, вошел последним.
Створки за нами с лязгом захлопнулись, отрезая утренний свет.
Ребята, за каждую тысячу лайков доп глава!
Коридор, ведущий к спуску, встретил нас полумраком. Люмин прижался к моей ноге, его уши нервно подрагивали, улавливая каждый шорох. Из ранца доносилось тихое рычание Кроха.
Мы быстро дошли до круглого зала с огромной дырой в полу. Массивные клетки для спуска были готовы принять очередную партию смельчаков.
— Заходим, — скомандовал Торвальд и первым шагнул внутрь самой большой клетки.
Отряд последовал за ним. Я вошел последним, придерживая ранец, чтобы лишний раз не потревожить Кроха. Люмин шмыгнул следом и сразу забился в угол, подальше от чужих зверей.
Едва мы все оказались внутри, раздался лязг, и решетка за нашими спинами с грохотом опустилась. Сердце на миг пропустило удар, но я заставил себя дышать ровно. Это лишь начало.
Клетка дернулась, набирая ход, и мы начали погружение в Лес.
Мимо нас проносились стены шахты, покрытые светящимся мхом. Я ожидал, что бойцы будут напряжены, в конце концов, они спускались в невероятно опасный Лес, где смерть подстерегала на каждом шагу, но, к моему удивлению, внутри царила почти расслабленная атмосфера.
Торвальд, прислонившись спиной к прутьям, достал из-за пазухи небольшую флягу, сделал глоток и передал ее коренастому, что хмыкнул, тоже отпил и вернул флягу обратно. Хозяин птицы, закрыв глаза, казалось, дремал, но я видел, как его пальцы чуть заметно поглаживали перья силка. Даже угрюмый со шрамом позволил своему Грызу прилечь у ног и, кажется, даже не следил за окружающей обстановкой.
Младший из отряда, парень с Камнегрызом, сидел на корточках и что-то шептал своему питомцу, почесывая его за ухом.
Казалось, будто только я, вжавшись в угол клетки, переживал. Ладони вспотели, дыхание стало поверхностным, а каждый шорох за пределами клетки заставлял вздрагивать. Я прекрасно помнил свой первый поход: как отряд дяди двигался по Лесу предельно осторожно, соблюдая тишину, как мы наткнулись на блуждающую поляну, которая едва не затянула нас на нижние слои, погоню костяных дозорных. Лес не прощал легкомыслия.