Сейчас мне нужно не на вопросы отвечать, а просто выжить и не сойти с ума.
Я оттолкнулся от стола, чувствуя, как ноги слегка подкашивались. В голове начал прорисовывать хлипкий план дальнейших действий. Взяв коптящую лампу, что отбрасывала пляшущие тени на грубые стены, посмотрел в сторону узкого тёмного проема в глубине зала, и двинулся изучать место, в которое попал.
Коридор оказался коротким и узким. Вдаль левой стены тянулись три двери, а четвёртая замыкала его. Свет лампы выхватил из мрака пару старых, обшарпанных деревянных кресел, от которых остались лишь каркасы, обтянутые порванной тканью. По всей видимости, они предназначались для ожидающих клиентов, но сейчас представляют из себя лишь жуткое зрелище.
Первая дверь слева вела на кухню. Я толкнул её, и в нос ударил непередаваемый коктейль запахов из застарелого винного перегара, прогорклого жира, плесени и чего-то кислого, напоминающего протухшие объедки.
Когда оказался внутри, прищурил глаза и обвёл взглядом помещение. На комнатку без слёз не взглянешь. Пол покрылся липкой плёнкой, будто его не мыли годами. Повсюду валялись пустые глиняные кувшины, бутылки причудливой формы и обычные деревянные жбаны.
Пройдясь по кухне, увидел, что в противоположном конце помещения была ещё одна дверь рядом с грязным окном. Внимательнее осмотревшись вокруг, я с горькой усмешкой подтвердил, что в ней полностью отсутствовали привычные мне атрибуты цивилизации. Ни тебе холодильника, ни плиты, ни микроволновки, ни даже подобия кухонного крана.
Да, я точно попал в какое-то подобие средневековья. Центром кухни был огромный каменный очаг, сложенный из грубых булыжников, а над ним, на массивной железной цепи, висел почерневший котёл. Рядом на кованой подставке стояли несколько чугунных сковород и горшков разного размера. В углу ютилась каменная ступа с пестиком для толчения зерна или специй. Вдоль стены стоял грубый деревянный стол с глубокими выбоинами, служивший разделочной доской. Над ним на гвоздях висели ножи разной степени кривизны и затупленности.
Еда хранилась тут же, в полной антисанитарии. На столе лежала заплесневелая краюха чёрного хлеба, твёрдая, как камень. Рядом, в открытой глиняной миске, темнело что-то, напоминающее сало или сыр, покрытое жёлтой плёнкой. С потолочной балки свисали связки лука и чеснока. Я присмотрелся поближе и от увиденного приподнял брови. Некоторые луковицы уже проросли длинными бледными побегами, развиваясь в разные стороны.
В углу стоял бочонок, от которого исходил кислый запах кваса или браги. Способ хранения был примитивным и представлял из себя сушку, соление и надежду, что все не сгниёт слишком быстро. Это великолепие было густо присыпано слоем пыли и пепла, а кое-где белели следы плесени.