Первый выстрел казака прозвучал глухо — пуля ударила в ствол сосны, осыпав целое облако коры. Семён был отличным стрелком, он был способен попадать даже на скаку. Я попытался сделать хотя бы один выстрел из своего револьвера, но попытка не увенчалась успехом. Мне было сложно даже удержаться на спине своего скакуна на большой скорости, отчего страх бил в мозг, даже если на мгновение я отпускал стремя.
Семён выстрелил ещё раз. Второй выстрел был уже ближе, просвистев в нескольких сантиметрах от головы лошади. В этот момент мы вышли на прямую тропу, тянущуюся между двух плотных лесных стен, отчего свернуть в сторону было банально невозможно.
Лошадь убегающего шарахнулась в сторону, напуганная страшным свистом пролетающей рядом свинцовой пули. Эта секундная заминка стала для меня шансом. Я прикрикнул на своего коня, ударил его по бокам крепкими каблуками сапог, и воронёный скакун ускорился.
Мы столкнулись прямиком на полном скаку. Лошадь убегающего стрелка споткнулась, её ноги заплелись, и на скорости она врезалась в стену древесных столбов. Всадник вылетел из седла, перевернувшись через голову, а четвероногое животное закричало от страшной боли, которая охватила его тело.
Нужно было отдать стрелку должное — он быстро вскочил на ноги, несмотря на тяжёлое падение, наверняка сопровождаемое болью. В его руках уже оказался длинный вытянутый нож, искривлённый посередине, больше походящий на турецкий ятаган, нежели обычный крестьянский тесак.
— Стоять, Семён! — рявкнул я на спрыгивающего с седла казака, который уже выхватывал саблю, — Я сам справлюсь! Если вмешается, то уж отсеку!
Противник оказался опаснее, чем можно было предположить. Стрелок был невысоким, коренастым, он двигался с кошачьей грацией, перекатываясь с носка на пятку. Во всех его движениях, в эмоциях и дыхании чувствовалась опасность.
Я сделал выпад вперёд, сабля описала чёткую дугу от правого плеча к левому бедру. Стрелок отпрыгнул назад, но не просто так, ведь одновременно с отступлением ударил снизу, едва не зацепив моё запястье. Я успел закрыться клинком, сталь звякнула, высекая чахлый сноп искр. Я ощутил, как по спине пробежали мурашки, ведь среагируй я чуть позже, всего на пару секунд, то лишился бы всех пяти пальцев. Это дало понять, что передо мной был не просто наёмник, фанатик или обычный разбойник, а мастер ближнего боя, отыскать которых ещё нужно постараться.
Ярость закипела в груди, разжигая сердце и ослепляя нормальное сознание. Я видел перед собой не просто стрелка, сделавшего страшную попытку лишить графа жизни, а ключ к раскрытию куда более страшных дел, которые могут стать серьёзной опасностью для моего семейства. Ноги сами понесли меня вперёд, сабля засвистела в воздухе, нанося серию быстрых рубящих ударов. Бывший хозяин успел натренировать собственное тело, соответствуя званию русского аристократа, а потому я пользовался любой возможностью. Правый бок, левое плечо, снова правый бок — удары лились непрерывным потоком.