Пришлось целоваться под одобрительный гул собравшейся толпы. Гостей было настолько много, что они не умещались в одной зале, а потому было слышно, как гуляют люди меньшего ранга, чем высокие чины, поместившиеся внутри шикарного здания, но вскоре внутри стало душно настолько, что столы пришлось перетаскивать на улицу, где собралась разномастная куча людей из сотен гостей.
Когда вынесли несколько поросят с хреном и десятка полтора бочонков мёда, то выпившие казаки и офицеры пустились в пляс, несколькими десятками глоток запевая «Барыню». Музыканты едва поспевали за разыгравшимся гостями.
— Ну-ка, княже, покажи удаль!
Мне подсунули штоф с перцовкой. Стараясь сильно много не дышать, я выпил небольшой бутылёк залпом, отчего толпа ахнула и одобрительно засмеялась. Пара казаков вскочили на стол и принялись танцевать в присядку. Это празднование поражало глаз, ведь в свадебном веселье гуляли сразу несколько сословий, позабыв о своих различиях и предаваясь общему веселью за создание новой ячейки общества. Веселье это захватывало дух, часть казаков и лихих офицеров попытались взяться за оружие и начать палить в воздух, но остававшийся относительно трезвым граф приказал оружие убрать.
Уж не знаю, сколько в тот день я выпил алкоголя, но в один момент все лица стали перемешиваться между собой. Мне было сложно запомнить всех тех, кто предлагал мне выпить. Там были и офицеры, были купцы и казаки, казалось, что даже один из прибывших в дом священников также испил со мной чарку, да и конюха графа я не обошёл стороной, испив с ним стопку водки.
Веселье шло через край, часть гостей уже спала на столах или отправилась по своим каретам, собираясь переночевать в собственных жилищах. Единственные, кто сохраняли трезвость, так это многочисленная прислуга, занятая приготовлением еды и раздачей всяческих вкусностей. Им множество раз предлагали испить вместе с хозяевами и гостями, но те стойко отказывались. Всё же, именно от них во многом зависело продолжение веселья.
Алкоголь действовал на меня гораздо слабее, чем на остальных посетителей празднества, а потому я смотрел с каким-то странным удовольствием на то, как люди празднуют, но в один момент я остановился, сконцентрировался на одном из гостей. Это был слуга графского сына, и он был трезв. Мужчина что-то говорил одному из слуг, а затем быстро исчез.
Далеко не сразу я придал какое-то значение этому человеку. Возможно, что мои подозрения в его сторону были бессмысленными, но в шум празднества вклинился одинокий хлопок выстрела. Люди не сразу обратили внимание на него, ведь пьяные гости слишком сильно хотели пострелять, и алкогольный задор был сильнее здравого смысла, но затем звуки веселья разрезал тонкий женский крик.