— Графа подстрелили!
Выстрел прозвучал внезапно — сухой, короткий, почти незаметный в общем гаме.
Сначала никто не понял, что вообще произошло. Лишь граф Ливен резко дёрнулся, словно его ударило током на одном месте. Его пальцы вцепились в край стола, опрокидывая графин с наливкой и стягивая с громадного стола толстую тканевую скатерть. На белой холщовой рубахе, чуть левее, ниже области сердца, проступило маленькое алое пятно. Оно растекалось быстро, жадно пожирая чистую ткань, превращаясь в постепенно темнеющую дыру.
Всего на мгновение наступила по-настоящему гробовая тишина. Она была странной, будто кто-то разом выключил весь шум. Замолчали голоса, прекратилась музыка, замолк звон бокалов, и даже шуршание горящего костра прекратилось всего на секунду.
Затем всё взорвалось в момент.
Анна вскрикнула тонким голосом. Семён бросился в мою сторону, поскользнувшись в луже вина. Женщины завизжали, мужчины закричали, кто-то орал, взывая к докторам, вот только единственный лекарь, что был на этом празднике, уже давно лежал полностью пьяный, не способный осознать собственное имя, а уж о помощи говорить не стоило. В это же время граф медленно сползал со своего кресла, и его густая, ещё горячая кровь уже чернела на траве.
Я даже не заметил того короткого мгновения, как оказался в седле. Уж не знаю, какова была причина этого. Может быть, это было множество промилле, что содержалось в моей крови, а может, и тонна адреналина, в один момент появившаяся в крови, но я готов был использовать все свои силы, чтобы догнать стрелка. Не было страха, не было даже малейших опасений — только желание уничтожить нападавшего.
Где-то в темноте, прямо за воротами усадьбы, дробно застучали подкованные копыта удаляющегося нападавшего стрелка. Мой вороной конь, почуяв ярость своего хозяина, рванулся с места без разгона, без понукания, без команды. Сзади же, тяжело дыша, запрыгнул в седло и поскакал пьяный Семён. Прямо на ходу он лихо выхватил револьвер, приготовившись палить по стрелку прямо из седла.
Ночь была лунной и светлой, но сибирский лес впереди стоял чёрным непроглядным саваном, словно смешанная с пеплом смоль. Тропа вилась между деревьями, и я пригнулся к гриве, чувствуя, как свежий ветер сгоняет опьянение и режет лицо. Где-то впереди зазвучал сдавленный крик и треск сучьев.
— Вижу! — рявкнул скачущий сзади Семён.
В просвете между елями мелькнула фигура всадника. Он был в красной ливрее прислужника, распространённой среди слуг, занятых обслуживанием празднества соединения двух семейств. Одёжка его была не самой удобной и очень заметной даже в ночной темноте. Он петлял между деревьев, мелькая красным пятном в плотном заборе стволов. Я же старался не кричать, держал дыхание и лишь бил пятками сапог по бокам своего вороного коня, стараясь настигнуть цель.