Главарь повстанцев попытался было подойти к губернатору, но я был куда оперативнее разъярённого рабочего. Не успел главарь восстания осознать, что вообще происходит, как быстрый удар влетел под колено Лебедева. Прозвучал слышимый хруст, и сразу же управитель упал на единственное здоровое колено, держась за исковерканную ногу и покрывая бранными словами вообще всё, что только было вокруг. Кричал он настолько громко, что уши закладывало, и нужно было как можно быстрее заткнуть вопящего чиновника. Тут же ствол револьвера упёрся в жирный затылок управляющего, а мой палец сжал спусковой крючок. Грохнул выстрел, отдача толкнула меня в ладонь. Пуля вошла точно там, где сходились на затылке толстые и потеющие складки управляющего. Тело его рухнуло прямо там, где он только что стоял.
Дым ещё клубился над стволом моего револьвера, когда я медленно опустил руку, ощущая неожиданно пришедшую уверенность.
— Правосудие свершилось, — сказал я медленно, но уверенно, будто молотом бил по наковальне.
Толпа повстанцев застыла в оцепенении. Даже главарь восстания, только что произносивший пламенную речь, разжигающую революционный запал в сердцах шахтёров, смотрел на меня с немым вопросом в глазах.
— Лебедев воровал. Лгал. Он обрекал людей на смерть ради собственной шкурной прибыли. — Я бросил на землю толстую учётную книгу, которую взял с конторы погибшего управляющего, — Здесь есть нужная вам правда. Здесь — ваши украденные деньги, ваши невыданные пайки, ваши погибшие от голода, болезней, плетей, которых Лебедев списал как «пропавших при обрушении». — Я посмотрел в глаза главного из шахтёров, — Ты требовал справедливости. Она перед тобой.
Толпа зашевелилась. Послышались перешёптывания, а те из повстанцев, которые держали в руках настоящее огнестрельное оружие, теперь его опустили, не понимая, что же будет дальше.
— Кто ты такой?
— Князь Игорь Ермаков, — ответил я, убирая револьвер за пояс.
— И какой чёрт тебя сюда принёс? — настороженно спросил вождь повстанцев.
— Меня носить не надо — у меня свои ноги имеются, так что я сам прибыл. Однако, я никто иной, как последний ваш шанс решить все ваши рабочие проблемы малой кровью. — Носком сапога я подпнул бездыханное тело чиновника, лежащего мясным мешком на земле, после чего вытянул из кармана часы и присмотрелся к бегающей стрелке, — Если через час отсюда не выедет мой человек с посланием в Томск, то оттуда выйдет карательный отряд под руководством полковника Опричнины Ерофея Островского. Это не полицейские с дубинками, а рота стрелковой пехоты с двумя пехотными пулемётами и правом оперативного решения суда высшей инстанции. Вы, народ, определённо знаете о том, каковым будет наказание за вооружённое восстание.