— Мастерская оборудована в бывшей кузнице, — монотонно пояснил опричник, указывая на пристройку здания с высокой и узкой металлической трубой. — Станки доставлены с Императорского завода. Отчёты о вашей деятельности необходимо отправлять каждую неделю. Я буду приезжать лично.
Семён, перекидывая через плечо тяжёлую сумку с оружием, окинул двор оценивающим взглядом — высокий забор из обработанных деревянных досок, глухие стены и единственные ворота. Прохор же, неся тяжёлые кожаные чемоданы, с опаской поглядывал на соседний дом, где в окне мелькнуло чьё-то незнакомое лицо.
Внутри пахло свежей краской и старыми книгами. Агент провёл нас по пустым комнатам и завёл в рабочий кабинет. Вся казённая мебель — дубовый письменный стол, железная кровать, книжные полки — всё выглядело чужеродно, неуютно, неприятно. На кухне уже суетилась пожилая кухарка, присланная, видимо, из местных жителей.
— Вся связь исключительно через меня, — опричник положил на стол толстую папку. — Вот условия. Подпишите.
Я пробежался глазами по тексту соглашения. Нельзя было сказать, что императорские власти дали мне много свободы, ограничив мои возможности вообще по всем фронтам. Теперь и отныне мне было запрещено покидать территорию Зареченской слободы без письменного разрешения уполномоченного лица от Тульского губернского полицейского управления. Вся входящая и выходящая корреспонденция подлежала обязательной цензуре, а личные встречи разрешались только с лицами, внесёнными в заранее утверждённый список, длина которого не позволяла быть больше пяти имён.
— Вы меня совсем в крепостного оружейника решили переделать? — хмыкнул я, берясь за услужливо предложенное мне перо.
Опричник мне не ответил и лишь привередливо принялся осматривать нанесённую на белый лист подпись. Он специально поднял и посмотрел его под солнечный светом, сверился с каким-то образцом, после чего кивнул самому себе и молча удалился из имения. И потянулись унылые рабочие будни.
Туляки просыпались рано, и я быстро приспособился к их ритму жизни. Первые лучи солнца заставали меня уже в мастерской, где на большом и потёртом столе были разложены многочисленные чертежи, опытные образцы деталей и испещрённые пометками тетради вместе с многочисленными огрызками сточенных до основания карандашей. Я старался работать фанатично, чтобы каждый лишний час можно было использовать с полной полезностью, чтобы приблизить конец ссылки как можно быстрее.
Мастерская, переоборудованная из старой кузницы, быстро стала похожа на лабораторию последнего безумца. На стенах висели схемы газоотводных систем, таблицы с баллистическими расчётами, опытные образцы калибров. В углу стоял верстак, где прямо сейчас было зажато деревянное ложе карабина. Сейчас я собственноручно подгонял эту большую деталь.