— Новый Год на носу, княже, — настоятельно проговорил телохранитель, тыча пальцем в сторону большого отрывного календаря, на котором красовалась яркими красными символами дата «27 декабря», — Пора бы отдохнуть и подарки родным покупать. Ладно жене своей — подарок найти тебе будет не сложно, но нужно ведь и матери с сёстрами в Томск отправить.
Осознание правоты казака ударило по мозгам. Для меня всегда было большой проблемой выбирать подарки для родных, даже в просвещённый и технически удобный двадцатый век. Никогда мне не хотелось дарить всяческие бессмысленные побрякушки, которые будут радовать даже не глаза одаряемого, а лишь пыль, которая будет годами покрывать подарок где-то на полке.
Взгляд метнулся на стол. Он был наполнен бесчисленным количеством чертежей, чертёжных принадлежностей, листов, записок и чёрт чего знает ещё. Слишком долго и часто я пользовался этим столом, полностью позабыв об уборке. Даже тяжесть наконец дала знать о себе за последние несколько месяцев. Нужно было отдохнуть и заняться делами, которые слишком давно требовали от меня внимание. В конце концов, официально я был лишь специалистом с полной свободой в своих решений, а потому короткий новогодний отпуск будет лишь в помощь.
Следующий же столичный вечер встретил меня хлопьями снега, густыми, как кусочки пуха из разорванной перины, медленно кружащимися на зимнем морозном воздухе. Улицы, которые в последнее время я успел запомнить, как серые от фабричного дыма и унылые, теперь сверкали под толстым слоем свежего снега, будто усыпанные алмазной крошкой. Фонари, который в городе было значительно больше, чем суммарно по всей остальной стране, уже были зажжены, несмотря на раннее время. Они отбрасывали тёплые жёлтые круги на тротуары, по которым спешили московские жители, закутанные кто в тёплое пальто, кто в шубы, а кто в самые простые тёплые фуфайки и даже ватники грязно-зелёного цвета. Дыхание многочисленных прохожих превращалось в лёгкий пар, растворяющийся в морозном воздухе. Предновогодняя суета захлестнула город, и даже сквозь стук колёс моего автомобиля пробивался гул голосов, смеха, звона колокольчиков на дверях магазинов. Я правил машиной, стараясь понемногу встроиться в неожиданно увеличившийся траффик в столице, отпустив Семёна заниматься своими делами.
Я начал с Кузнецкого Моста, где располагались самые дорогие и модные магазины. Витрины сияли огнями, за стеклом мерцали драгоценности, шёлковые ткани, флаконы духов, выстроенные в идеальные ряды, словно солдаты на параде. Здесь, среди этой роскоши, я надеялся найти что-то достойное для Ольги. Наши отношения после свадьбы так и не сложились в ту гармонию, о которой я мечтал, размышляя о сущности семейных отношений. Она была холодна, как этот декабрьский вечер, а мои попытки согреть её теплом разбивались о стену её равнодушия. Может, подарок смягчит её сердце? Я перебирал варианты: брошь с сапфиром, похожим на её глаза, или, быть может, редкую иностранную книгу, ведь она любила читать. Но всё казалось либо слишком безликим, либо слишком напыщенным. В конце концов, я остановился на тонком серебряном браслете, украшенном гравировкой в виде ветвей — символ роста, надежды на то, что между нами ещё может что-то прорасти.