— Ваше Императорское Высочество, могу я к вам обратиться?
— Говори, — с интересом сказал князь, смотря на меня практически вплотную.
— Нужно поставить вокруг танка и архива с чертежами усиленную охрану, особенно у последнего. Считайте, что вы охраняете золотой резерв страны. Если танки мы ещё новые соберём, то вот чертежи сейчас бесценны. У Лондона, Вены и Парижа вполне хватит сил для того, чтобы начать производить свои модели. Делайте всё что угодно, но если проберутся шпионы, то нашему техническому преимуществу над гипотетическим противником придёт конец. Если получится сохранить производство в тайне, то на первоначальных этапах войны будет приличное преимущество, потеря которого будет стоить дорого.
— На первых этапах?
— Именно. Сомневаюсь, что другие страны смогут создать столь же технологичную машину, но свои вариации они сделают быстрее, чем вы можете предполагать. Как только эффективность танков на поле боя будет доказана, то другие страны тут же решат подхватить идею. Но я буду надеяться, что этого не понадобится.
Время текло быстро и неумолимо. День за днём, неделя за неделей мне приходилось проводить время в сжатых кабинетах «Марса», стараясь руководить вверенным мне отделом, прекрасно понимая, что это отнюдь не моё направление. В механике я понимал постольку-поскольку, а потому всё больше швырялся идеями в своих сотрудников, отправляя им на откуп работу над техников. Да, в государственных хранилищах уже лежала целая вязанка чертежей и несколько томов производственной документации, указывающей как, какими методами, из каких ресурсов и так далее, нужно было производить танк, но даже так меня не отпускали. Александра всерьёз заинтересовала идея моторизации и механизации войск, а потому вертелся как юла, стараясь удовлетворить всё нарастающие аппетиты постоянно развивающейся военной промышленности.
— Княже, ты ведь так и про праздники забудешь.
Стоило отдать должное Семёну, ведь он, в отличие от меня, всё это время не утопал в документах, а потому не отпустил счёт времени. За всё то время, которое я тратил целые тонны бумаги, казак занимался тестированием стрелкового вооружения и рассекал по столице на подаренном ему мотоцикле, выступая в качестве моего личного вестового. К моему удивлению, казака такая роль нисколько не принижала, и он с радостью принимал письма, вновь запрыгивая на сиденье мотоцикла и, задорно рыча двигателем, уезжал вдаль по узким столичным улочкам.
— Ты о чём?
Я оторвал взгляд от белых линий на голубом чертеже и посмотрел на себя в зеркале. Увиденное меня поразило — на меня смотрел не полный здоровья дворянин, светловолосый и розовощёкий, а стандартный офисный клерк с худыми щеками, осунувшейся спиной. От такого зрелища меня передёрнуло. Казалось бы, что такого в трёхмесячной работе по полтора десятков часов за столом, постоянной руганью с работниками и вечными поломками, которые приходилось экстренно чинить? Оказалось, что беспокойный сон, литры свежего абиссинского кофе и вечное нервное напряжение в ожидании нового косяка очередного механизма, шедшие рука об руку с таким темпом труда, слишком сильно влияли на моё состояние.