— Да.
Я повернулся к Ольге. Она стояла в дверном проёме, одетая в простое серое платье, без особенных украшений, если не считать серебряных серёжек, поблёскивающих в свете ламп. Руки девушки были сцеплены перед собой так крепко, что костяшки побелели до белоснежного цвета.
— Ну? — Ольга, взволнованная, сделала скромный шаг вперёд, — Что тебе сказали?
Я вздохнул и поставил стеклянный бокал на каминную полку.
— Он похвалил проект. Назвал его очень перспективным.
— И?
— И сказал, что у государства нет никаких свободных денег для того, чтобы сейчас вкладывать в такие масштабные проекты.
Ольга замерла. Я видел, как по её лицу пробежала тень — сначала недоумение, затем догадка, и наконец — холодное разочарование. Мне даже показалось, что слеза навернулась у неё на щеке, но характер княгини был слишком сильным, чтобы пойти на такое послабление и показать свою нерешительность.
— То есть похоронил.
— Не стал бы так говорить. Он позволил воспользоваться собственными средствами или поискать меценатов, которые будут способны вложиться в строительство таких «царёвок». Даже пообещал помогать с землёй для строительства, но придётся собственными силами обходиться.
— Пока люди продолжают жить в трущобах, — её голос дрогнул. Она резко отвернулась и подошла к окну, сжимая подоконник пальцами. — Я так и знала.
Я наблюдал за её профилем, освещённым мерцающим огнём камина. В её глазах стояли не слёзы — нет, Ольга не из тех, кто позволяет себе плакать. Но в них читалось нечто худшее: горькое понимание того, что система сильнее любых благих намерений.
— Ольга, — я сделал шаг к ней. — Это не конец.
— Нет? — она резко повернулась ко мне. — Тогда что это? Ещё одна красивая идея, которую закопали в бюрократических отчётах?
— Мы можем продолжить без государства.
Она приподняла бровь.
— Ты хочешь сказать…
— Я готов финансировать строительство таких домов из личных средств. Пусть не в масштабах всей Москвы, но хотя бы несколько зданий в год. Даже с добычи от нефтяных вышек мы можем строить хотя бы по десятку домов в год, но сильно спешить мы не должны. Есть очень серьёзный шанс того, что против нас тогда выступят большие строительные компании, но полтысячи домов при поддержке властей землёй…
Она смотрела на меня, словно проверяя, насколько я серьёзен.
— Ты… действительно хочешь этим заняться?
Я подошёл ближе.
— Ты была права. Людям нужно достойное жильё. Если государство не хочет это дать — значит, мы сделаем это сами. Всё же, раз у нас есть средства, то возможно возводить нормальное жильё.
Она медленно выдохнула.