— Может, охотник? — прошептала Ольга, но я покачал головой.
— Охотники не стреляют в костры.
Второй выстрел разорвал ночь, и пуля улетела над нашими головами в нескольких сантиметрах, срезав одну из веток. Она упала в снег, шурша листьями, и я ответил выстрелом, прекрасно понимая, что попасть на таком расстоянии вслепую физически невозможно.
— Что нам делать? — Ольга была испугана, но не истерила, хотя в такой ситуации сохранять спокойствие было физически сложно.
Я принялся вертеться на месте. Стреляли определённо в нас, а значит, если рванёмся к коням, то наверняка нас просто перебьют. Не было понятно, где расположился неизвестный стрелок, а вполне возможно, что их вовсе не один человек, а тогда у нас очень серьёзные проблемы. Я бы даже сказал, что если против нас выступила целая группа, у которых руки торчат не из гузна, то уйти неповреждённым просто не получится. Рядом с нами было очень обширное озеро, и скрытный стрелок мог легко спрятаться где угодно, а оптического прицела на карабине не имелось, отчего и шанс его обнаружить фактически нулевой.
— Лежи здесь. Вытащи револьвер. Если его голоса знакомого не услышишь, то просто пали прямо на звук.
Самолично взведя курок револьвера жены, я двинулся по канаве. Ползать по чуть подтопленной луже было проблематично и неприятно. Пусть солнце днём ещё пекло, но сейчас, когда оно скрылось за кронами деревьев на горизонте, то становилось всё прохладнее и прохладнее. Руки без перчаток моментально замёрзли, и стискивать ложе карабина становилось всё сложнее. К тому же, было непонятно, где скрылся стрелок. Если бы мне было известно хотя бы его расположение, то всё было бы уже значительно проще, но такой драгоценной информации у меня не было.
Через несколько минут я оказался в паре десятков метров от того места, где залегла Ольга. Я прильнул к холодному камню, затаив дыхание, проверяя всё вокруг поверх прицельной планки. Отыскать противника было жизненно важно, но ни одной тени в начинающейся темноте найти не удавалось. Всё рассеивалось, сливалось между собой. Захотелось вернуться в своё время, вооружиться современной винтовкой с прибором ночного виденья или же вовсе тепловизором, но такого комфорта позволить себе было нельзя.
Вдалеке слышался тихий треск углей и только собственное дыхание, вырывающееся белыми клубами в холодном воздухе. Я прижимался к карабину, голые пальцы уже немели от холода, но отпускать оружие было нельзя критически. Где-то в темноте скрывался стрелок, способный убить меня и мою жену, а потерю второй супруги было допустить никак нельзя, ведь у меня была возможность всё изменить. Схватка в темноте была слишком сложной, и быстро она не закончится совершенно точно.