— Со слугами? — Ольга нахмурилась, поджав чувственные пухлые губы. — У нас их рота наберётся. С ними хорошего отдыха не получится — вечно суетиться вокруг будут.
— А зачем нам слуги? Сами справимся.
— Тогда завтра с утра должны быть запряжены кони, и мы направляемся на небольшой семейный отдых, Игорь Олегович. — Ольга приблизилась и мягко поцеловала меня в щёку.
Утро встретило нас хрустальным холодом, пробирающимся сквозь швы дорожного плаща, но солнце, только-только показавшееся из-за зубцов Уральских гор, уже обещало тепло. Конь подо мной, вороной жеребец с белой звездой на лбу, нетерпеливо перебирал копытами, выдыхая клубы пара. Ольга, сидевшая на гнедой кобыле, казалась невесомой в своём простом дорожном платье — никаких кринолинов, никаких придворных ухищрений, только удобная одежда и лёгкий платок, под которым золотились её волосы.
Я поправил карабин на плече. Казалось бы, этот край был слишком мирным, чтобы разгуливать по нему с длинноствольным оружием, но леса и в моё время были прибежищем диких зверей, так что обычным револьвером, который висел не только на моём поясе, но и супруга оказалась не обделена оружием.
Дорога вилась между холмов, ещё припорошенных последним снегом, но уже начавших оттаивать по краям. Земля дышала — где-то чернели проталины, где-то блестели лужицы талой воды, а кое-где пробивалась первая робкая зелень. Воздух был таким чистым, что каждое слово, сказанное шёпотом, звучало как колокольчик.
— Ты уверен, что знаешь дорогу? — Ольга обернулась ко мне, и солнце поймало её профиль, очертив его золотой каймой.
— Абсолютно, — я улыбнулся, хотя на самом деле лишь примерно представлял, куда ехать. Но разве это важно? Мы могли свернуть куда угодно — и всё равно нашли бы то самое озеро. Урал был полон таких мест — спрятанных, тихих, созданных для тех, кто хочет ненадолго убежать от мира.
Мы миновали перелесок, где голые ветви берёз ещё хранили зимнюю хрупкость, но уже готовились к пробуждению. Под копытами коней хрустел лёдок, покрывавший лужи, а вдали, за редкими соснами, уже виднелась гладь воды — тёмная, почти чёрная, словно зеркало, в котором отражалось небо.
Озеро оказалось небольшим, окружённым низкими холмами, и совершенно безлюдным. Ни рыбаков, ни крестьян — только пара ворон, важно расхаживающих по берегу, да дятел, долбивший где-то в глубине леса. Мы спешились, и Ольга, сбросив перчатки, тут же опустилась на колени у самой воды, опустив ладони в ледяную гладь.
— Боже, как холодно! — она засмеялась, и этот смех, звонкий и совершенно естественный, был таким непривычным после месяцев придворной сдержанности.