Тьма сгущалась, словно живая, но неосязаемая масса, обволакивая лес и озеро, превращая их в единое чёрное полотно, где лишь редкие отсветы угасающего костра дрожали, как последние искры жизни. Я прижался к стволу сосны, чувствуя, как её шершавая кора впивается в ладони, а холодный ветер пробирается под одежду, заставляя тело дрожать не только от критически сильного напряжения, но и от пронизывающей сырости. Кровь на щеке уже застыла, но саднящая боль напоминала: одно неверное движение — и следующая пуля найдёт меня куда точнее. При этом приходилось вечно думать о жене, спрятавшейся в ложбинке за кустами. Оставалось лишь надеяться, что она никак не выдаст себя и останется цела. Тогда я понял, что мне не наплевать на неё, и я действительно ощущаю к ней теплейшие любовные чувства.
Где-то там, в этой непроглядной мгле, скрывался стрелок. Не охотник, не случайный прохожий — профессионал. Его выстрелы были слишком точными, слишком выверенными. Он не палил наугад, а методично выслеживал, как хищник, знающий, что добыча уже в ловушке. Вполне возможно, что он именно сейчас старается отыскать меня, сделать манёвр, обойти стороной, чтобы сделать всего один точный выстрел.
Я медленно перевёл дух, стараясь унять дрожь в руках. Карабин казался непозволительно тяжёлым, а ствол — слишком коротким для этой игры вслепую. Мысли метались, пытаясь найти выход, но каждый вариант был хуже предыдущего. Бежать к Ольге? Но тогда мы оба станем мишенями. Ждать? Он явно имел преимущество в темноте. Оставалось одно — двигаться, заставить его ошибиться.
Сжав зубы, я рванулся вперёд, перекатываясь за валун, затем — за следующий. Земля была мокрой, холодной, одежда мгновенно пропиталась влагой, но это не имело значения. Где-то слева раздался шорох — сухой хруст ветки. Я замер, прижавшись к земле. Сердце колотилось так громко, что, казалось, его слышно за версту. Ошпаренное страхом сознание создавало галлюцинации: звуковые, зрительные — любые.
Тишина…
Затем вновь треснул выстрел, хлыстом ударивший по бешено бьющемуся сердцу. Свистнувшая пуля ударила в камень позади меня, осыпавшись целым градом осколков. Стрелок отлично знал, где я нахожусь, но откуда? Казалось, что я не двигался уже целую вечность, лёгкие отчаянно требовали кислорода, и всё равно он почти попал, целясь в постепенно наступившей полной темноте.
Я беззвучно выругался, чувствуя, как страх сжимает горло. Всё равно меня никто не слышал, и ответа не поступило. Только ветер что-то шептал в ветвях, да где-то далеко страшно кричала ночная птица.