Катя — бывшая модель, сейчас владелица небольшого агентства эскорт-услуг (она называла это «досуг для джентльменов», мы называли это правдой). Она поправила вырез платья, обнажив ключицы — инсталляция из тонких серебряных цепочек.
— Мужчины не меняются, — выдохнула она с ароматом ментоловой сигареты. — Они просто находят новую куклу, когда старая перестаёт улыбаться тому, что она — кукла.
— Ты про кого сейчас? — Женя, наш хакер, даже не подняла головы от ноутбука. Её пальцы стучали по клавишам с частотой пулемёта. — Про наших бывших или про себя?
Катя усмехнулась. Без обиды. В этом клубе мы давно перестали обижаться. Обида — это роскошь для тех, у кого ещё осталась кожа. У нас вместо кожи — броня.
Алина — самая молодая, двадцать три, брошенная после полугода брака, потому что не захотела делать аборт. Она сидела тихо, вязала какой-то нелепый шарф и слушала. Её муж — адвокат моего бывшего, кстати. Общий ублюдок на всех. Вот так совпадение.
— Какой план на этот раз? — спросила я, делая глоток виски. Горло обожгло. Хорошо. Физическая боль всё ещё напоминала, что я живая. В отличие от эмоциональной — та давно стала фоновым шумом, как гул холодильника ночью.
Лера отложила планшет.
— Мы бьём по слабым местам. У него три уязвимости: его новая девочка, его репутация и его деньги. Моника — ключ. Если она уйдёт, он сломается.
— Моника не уйдёт, — покачала головой Катя. — Я знаю таких. Они не уходят. Они ждут, пока мужчина сам выбросит их на помойку, и потом пишут мемуары «Как я любила монстра».
— Тогда его нужно вынудить её бросить.
— Или сделать так, чтобы она захотела уйти, — подала голос Женя, наконец отрываясь от экрана. — Есть одна вещь. Её муж. Аскольд.
Я замерла.
Не потому, что имя показалось знакомым. Потому что воздух в баре стал вдруг тяжелее. Как перед грозой.
— Что с ним? — спросила я слишком спокойно.
— Он номинально всё ещё муж, — Женя развернула экран ко мне. — Развод не оформлен. Моника тянет, потому что Аскольд — владелец трёх галерей и сети частных клиник. Он богаче нашего бывшего в десять раз. Она не хочет терять финансовую подушку.
— И?
— И он не знает, что она спит с нашим фруктом. По крайней мере, официально не знает. Но ходят слухи…
— Какие слухи? — это уже я, голос сел до хрипа. Виски кончился, но я всё равно поднесла пустой стакан к губам.
Женя посмотрела на меня долгим взглядом. У неё были глаза человека, который видел логи чужих переписок. Там, в той темноте, обитают вещи, которые нельзя забыть.
— Слухи, что Аскольд сам собирает компромат на любовников жены. Что он ждёт. И что у него есть свой план.