Теперь стена была моей. И он — тоже.
— Ты как? — спросил он.
— Как будто с меня сняли кожу. Но под ней — новая. Нежнее.
— Будет больно.
— Пусть.
— Я буду рядом.
— Знаю.
Он поцеловал меня. Прямо на улице. Под фонарями, которые больше не казались такими равнодушными.
Ресторан за нашей спиной жил своей жизнью. Где-то там Моника плакала. Кирилл кричал. Официанты делали вид, что ничего не происходит.
А мы стояли и целовались, как будто не было вчера. Как будто не будет завтра.
Только сегодня.
Только этот свет.
Только его губы, пахнущие местью и надеждой.
Эпилог. Шесть месяцев спустя
Мы не поженились.
Я не хотела. Он не настаивал.
Мы просто живём вместе в моей квартире — той, что отсудила у Кирилла. Он продал свои галереи, оставил себе только «Чёрный квадрат». Говорит, что там воздух другой.
«Клуб бывших жён» распался. Не из-за ссоры — из-за ненадобности. Мы закончили то, зачем пришли. Лера занялась другим делом, Катя расширила агентство, Женю взяли на работу в крупную IT-компанию, Алина родила — девочку. Однажды я пришла к ней в роддом и держала на руках чужого ребёнка, чувствуя, как что-то заживает в том месте, где раньше была мертвая зона.
Моника и Кирилл уехали. В Испанию, кажется. Или в Португалию. Мне всё равно.
Иногда я просыпаюсь ночью и чувствую его дыхание на своей шее. Аскольд спит беспокойно — часто видит кошмары. Я глажу его по голове, шепчу что-то бессмысленное, и он успокаивается.
Мы не говорим о любви.
Мы боимся спугнуть.
Но каждое утро он оставляет на тумбочке красную розу.
Не в вазе. На голом дереве. Как в тот первый раз.
Я беру её, вдыхаю запах и думаю: может, в этой истории и не было хэппи-энда в привычном смысле. Может, мы оба слишком сломаны, чтобы верить в «долго и счастливо».
Но сегодня он спит рядом.
А завтра — неизвестность.
И это единственная правда, которую я готова принять.