— Зайдешь? — спросила я.
— Не сегодня.
— Почему?
— Потому что если я зайду, то не уйду до понедельника. А мне нужно кое-что сделать.
— Что?
— Поговорить с Моникой. По-настоящему. Без планов. Без «Клуба». Я хочу посмотреть ей в глаза и сказать, что знаю всё.
— Она разозлится.
— Пусть. Мне надоело ждать.
— Аскольд, не делай этого без меня, — попросила я. — Вместе мы сильнее.
Он долго смотрел в лобовое стекло. Потом перевёл взгляд на меня.
— Ты права, — кивнул он. — Вместе. Завтра. В восемь вечера. Ресторан «Север-2». Там, где всё началось.
Моё сердце пропустило… не пропустило, нет — сделало кульбит. Больно ударилось о рёбра и замерло в ожидании.
— Там будет Кирилл? — спросила я.
— Возможно. Но это неважно.
— Что важно?
— Что мы придём как есть. Как те, кого они предали. Без масок. Без ролей.
Я кивнула.
Не потому, что была готова.
А потому, что если сейчас отказаться, то весь предыдущий месяц — все слёзы, вся ненависть, вся эта безумная ночь на холодном полу — превратятся в фарс.
А я не могла позволить своим страданиям оказаться фарсом.
Я вышла из машины. Не оглядываясь. Слышала, как мотор урчит на холостых — он ждал, когда я войду в подъезд.
Я вошла.
Не потому, что была сильной.
А потому, что за моей спиной теперь кто-то был.
И этот кто-то не даст мне упасть.
По крайней мере, я хотела в это верить.
Глава 12. Ужин, который сожжёт мосты
«Север-2» встретил нас люстрами и запахом денег.
Я надела красное платье.
Не для него. Для неё.
Чтобы она видела — я не та серая мышь, которую бросили. Я — та, кого мужчины выбирают, когда устают от роскоши. Тело под тканью помнило руки Аскольда, и эта память делала мою походку другой. Более плавной. Более опасной.
Мы вошли вместе. Не держась за руки, но так близко, что между нами не пролезла бы даже ложь.
Столик — в углу, но с обзором на весь зал. Моника уже сидела. Одна. В чёрном. С бокалом белого вина, которое она не пила — просто крутила в пальцах.
Кирилл появился через пять минут. С опозданием. С цветами — для неё. Я видела, как его лицо вытянулось, когда он заметил меня. А потом — Аскольда.
— Что это? — спросил Кирилл, останавливаясь у столика. Голос — тонкий, не тот, которым он брал кредиты и подписывал договоры. Это был голос мальчика, которого поймали на краже печенья.
— Это финал, — ответил Аскольд, не предлагая сесть. — Садись. Разговор будет долгим.
Моника не смотрела на мужа. Она смотрела на меня. И в её глазах было не удивление. Не ненависть. Только одно.
Усталость.
Такая же, как у меня. Как у всех, кто слишком долго играл в чужих спектаклях.
— Ты спишь с ним? — спросила она меня напрямую.