Пролог. Та, кого не выбирают
Я узнала её по губам.
Не по платью. Не по тому, как она смеялась, запрокинув голову — хотя и это тоже. По губам. Пухлым, вечно полуоткрытым, словно мир недостаточно быстро подкладывает ей очередную порцию восхищения.
Она сидела у него на коленях в «Север-2», самом модном ресторане города, где столик бронируют за три недели, а официанты кланяются так низко, что можно разглядеть проборы на гелевых головах. Её пальцы — с идеальным маникюром цвета «полуночная орхидея» — лениво накручивали край его галстука. Моего галстука. Того, что я покупала ему на третью годовщину, когда ещё верила, что мы просто устали друг от друга.
Он гладил её по спине. Рассеянно. Привычно. Как гладят кошку, которая сама пришла.
Я стояла у входа, сжимая в кармане пальто чек за «дипломатом» — кожаным портфелем, который он якобы потерял, а на самом деле забыл в моей машине. Я ехала сорок минут по ночному городу, чтобы вернуть. Идиотка. Шестилетняя идиотка, которая даже не удосужилась заглянуть во внутренний карман.
Там лежала фотография. Не наша. Их.
Она в его рубашке. Он с расстёгнутыми пуговицами. Фон — гостиничный номер, я узнаю обои, потому что мы останавливались там же год назад.
Губы. Я смотрела только на губы. Её — у его ключицы. Его — прикушенные, виноватые? Нет. Никакой вины. Наслаждение. Чистое, незамутнённое, собственническое.
Я не стала устраивать сцену.
Не разбила бутылку шампанского о его голову, не закричала «Как ты мог?», не разревелась. Хотя внутри всё кричало. Так кричат звери в капкане — когда понимают, что вырвешься, но без ноги.
Я просто подошла. Положила портфель на край стола. Сказала: «Ты забыл. В кармане — моё прощальное письмо, но оно не поместилось, так что я надеюсь, она тебя хотя бы трахает лучше, чем я».
Он побледнел.
Она — нет. Она посмотрела на меня глазами женщины, которая знает, что победила. Не просто так — по праву. Потому что моложе. Потому что свободнее. Потому что он выбрал её.
Я вышла на улицу. Сделала три вдоха. Потом зашла в туалет ресторана и вырвала всем, чем меня кормили последние четыре года.
Под маской.
Под «я в порядке».
Под «мы просто разные».
Зеркало показало мне чужое лицо. С размазанной тушью. С белыми губами. С глазами, в которых горело что-то новое. Что-то, что я никогда не позволяла себе чувствовать.
Ненависть.
Честная. Пьяная. Неприличная для воспитанной девочки, которая платит налоги, завтракает смузи и никогда не опаздывает на работу.
Я хотела его убить.