— Тогда получается, это широкое поле надо просто так оставить? — спросила разочарованная Кымбок.
— Не знаю. Очень жаль, но мне кажется, от этой земли не стоит ждать особой выгоды, — бесстрастно сказал Мун. А затем, словно почувствовав себя виноватым за подобную откровенность, добавил в утешение: — Но применение самой почве можно найти. Думаю, она подойдет для обжига черепицы или в худшем случае кирпича…
В этот миг Кымбок показалось, будто у нее в голове что-то пронеслось. Мысль мелькнула, но что конкретно в ней заключалось, уловить не удалось. Она прищурилась и попыталась вернуться к ней, но скоро бросила напрасную попытку и нарочито весело сказала:
— В любом случае хорошо, что земли много. На таком участке можно построить сотни домов, и теперь-то уж мне не придется жаловаться на тесноту! Ну ладно, вот и посмотрела на все своими глазами. А теперь мы можем возвращаться назад.
Солнце давно перевалило зенит, когда они опять пробрались сквозь траву и пошли вдоль линии железной дороги в сторону Пхёндэ. Одолевала жара, одежда насквозь промокла от пота. То ли у Кымбок не хватило наглости на обратном пути, но она твердо отклонила предложение Муна забраться к нему на спину и не спеша шла за ним следом.
Через некоторое время они увидели ручей, протекающий под железной дорогой. Возможно, он начинался где-то у Намбарана. На берегу росло несколько ив с густой кроной, и под ними ощущалась прохлада. Увидев воду, Кымбок радостно сбежала вниз к ручью. Долго не раздумывая, она сняла кофточку и начала мыть руки и обливать водой плечи. Спускавшийся за ней Мун вдруг остановился и отвернулся. Кымбок сказала ему с улыбкой:
— Здесь никого нет, никто не увидит, так к чему сторониться друг друга? Идите скорее сюда, намочите хотя бы ноги. Вода такая холодная!
Мун отошел подальше и лишь умывался.
— Да не стесняйтесь вы, словно невеста. Снимите рубашку и вымойтесь как следует. От такой жары и умереть можно, а вы почему-то церемонитесь.
Мун наконец решился снять рубашку и начал обливаться водой. А Кымбок все никак не могла угомониться и подошла к нему со словами:
— Да не так! Вы лучше упритесь руками в землю, а я полью вам на спину.
Мун несколько раз отказывался, но Кымбок все-таки сумела настоять на своем, и ему пришлось подчиниться. Кымбок набрала воды в свою белую резиновую туфлю и облила его спину. Как только холодная вода коснулась тела, он невольно застонал. Кымбок со смехом провела красивой рукой по спине Муна, погладила плечи, перешла к груди, спустилась к животу. У него перехватило дыхание. Голова закружилась, от жары помутилось сознание. Он повернул голову и краем глаза посмотрел на Кымбок, увлеченно льющую на него воду. Сквозь плотно облепившую тело мокрую ткань из центра белых грудей застенчиво проглядывали соски, напоминающие шелковицу, поднятые руки открывали подмышки, откуда неприлично торчали густые волосы. А внизу перед глазами Муна покачивались пышные бедра Кымбок и сквозь мокрую юбку угадывались тайные изгибы. Терпение Муна дошло до предела. Внезапно он обнял Кымбок за талию и вместе с ней повалился в воду. Падая, Кымбок успела крикнуть: