Кымбок притворилась обиженной и начала подниматься, но тут же ахнула и снова повалилась назад, будто вывихнула ногу. Ему оставалось только подойти и подставить ей спину. Кымбок словно давно ждала этого, сразу вскочила, взобралась на спину Муна и прижалась к нему. От аромата женского тела и прикосновения мягких грудей Кымбок у мужчины закружилась голова, от ее горячего дыхания, щекотавшего ухо, загорелся затылок, но он просто молча шел вдоль рельсов.
Это было в начале июля, когда заканчиваются муссонные дожди и в полную силу начинает брать свое духота. Мужчина и женщина двигались медленно, прилипнув друг к другу, чувствуя жар и волнение, двигались под стук бьющихся сердец, тяжело дыша, выпуская свое дыхание в раскаленный летним зноем сладковатый воздух, и так продолжалось, пока они не добрались до места, откуда открылся вид на Намбаран. В этой местности, оторванной от поселка на несколько тысяч ли, не было видно ни одного жилища.
Намбаран, представляющий собой пологий склон горы в низине, переходящий в большую долину, выглядел как достаточно широкое и ровное поле, которое вполне можно было бы назвать открытым: на нем не росло ни одного высокого дерева. Кымбок было мало увидеть участок издалека, и она решила добраться до него. От железнодорожных путей до Намбарана никто не протоптал даже тропинки, и им пришлось продираться сквозь густые заросли травы, вымахавшей выше человеческого роста. Острые листья до крови искололи и изрезали открытые участки тела, то и дело встречались топкие участки, но Кымбок все равно хотела почувствовать под ногами свою землю, поэтому Муну пришлось то нести ее на спине, то вести за руку через бурьян.
Наконец они добрались до пологого склона, где вовсю белым-бело цвел мелколепестник. Вокруг виднелись заросли всяких сорняков, но именно в этом месте — как будто кто-то специально посадил — разрослась целая колония мелколепестника, и от этих белых цветов словно исходила какая-то таинственность и святость. Можно представить себе чувства Кымбок, никогда не имевшей даже клочка земли, когда она ступила на свой участок, пусть до него и пришлось добираться очень долго. Она измерила глазами свои владения в несколько тысяч пхенов и улыбалась, довольная увиденным.
— Хорошо. Такой участок маленьким не назовешь, — сказала она, глядя Муну в лицо. — А что здесь можно посадить?
Мун наклонился, пощупал землю и ответил неуверенно:
— Не знаю. Здесь долина и ручей недалеко, но вокруг холмы, поэтому вода слишком холодная и солнца мало, так что рис сажать нельзя. Можно посадить картошку или батат, но вряд ли кто захочет в такой дали пахать землю…