— Ой, да этот мужчина с ума сошел! С виду скромный, а оказался таким коварным!
Все это были только слова. Она говорила, а рука уже лезла к нему в пах, горячий и влажный.
Эта любовная сцена под ивой на берегу ручья нарушила все правила морали, превратившись в настоящее шоу с участием зрителей, поскольку действо разворачивалось рядом с железной дорогой. Пассажиры проезжавшего мимо поезда стали свидетелями поразительного зрелища, от которого все как один разинули рты: средь бела дня под ивой на берету ручья переплелись голые тела мужчины и женщины. Люди старшего поколения цокали языками и сетовали на дух времени, более молодые почувствовали жар внизу живота, подростки, невольно прильнув к окнам, свистели, а девушки визжали и прикрывали глаза руками. Родители с детьми возмущались по поводу ужасной образовательной среды в государстве, которая беспрепятственно позволяет школьникам лицезреть картины с элементами секса и насилия, и при этом закрывали глаза, но не свои, а детей.
Кто-то открыл окно, отпустил скабрезную шутку и засвистел, но Кымбок, даже глазом не моргнув, еще сильнее прижала Муна к себе и помахала рукой в сторону поезда. В те времена было принято махать поезду.
Когда состав, отойдя уже далеко, выпустил длинный гудок, Кымбок почти растворилась в блаженстве. И скоро в голове у нее образовалась пустота, а в ней ярко, как пламя, вспыхнула та самая мысль, которая четко не высветилась в Намбаране.
Через некоторое время она спросила Муна:
— Вы, кажется, сказали мне что-то о кирпиче?
Мун, неторопливо одеваясь, посмотрел на нее непонимающим взглядом, и Кымбок с улыбкой продолжила:
— Хорошо. Я предлагаю работу. Завтра начинайте строить кирпичный завод в Намбаране. Это дело я поручаю вам. Если нужны люди, наймите, если нужно оборудование, купите, если нужны деньги, скажите мне.
Удивленный неожиданным предложением, Мун некоторое время молча смотрел на нее и затем спросил:
— Делать кирпичи можно, но как вы собираетесь их продавать? И еще, вы подумали, как вывозить их оттуда, из такой глухомани? Ведь это очень тяжелый материал…
На это Кымбок ответила, показывая рукой на поезд, темнеющий вдали:
— Неужели вы не видите? Локомотив может возить не только людей, но и строительный материал. А эти рельсы проложены везде, где нужны кирпичи. Неужели вы до сих пор не поняли?
После этих слов она резко повернулась и, оставив позади Муна, который удивленно смотрел на нее, легкими шагами начала подниматься к железной дороге, покачивая широкими бедрами.
Почему Кымбок из многих мужчин выбрала именно скромного Муна, бездомного рабочего, уже в возрасте? Очевидно, не только потому, что он был степенным и благородным на вид. Может быть, она разглядела в Муне преданность и поверила, что он до конца жизни будет беречь и защищать ее? Или просто устала от неустроенной вдовьей жизни и поддалась внезапному порыву? Возможно, она уже тогда подумала, что ей нужен не защитник, а мужчина, способный добросовестно и честно помогать ей в бизнесе. В любом случае благодаря неожиданно свалившемуся на нее богатству Кымбок перестала считать, что приносит несчастье мужчинам, с которыми сводит ее судьба. Конечно, и для Кымбок, заинтересованной в их союзе, и для Муна, уставшего от бродяжничества, этот выбор оказался счастливым.