Поручик нахмурился.
— Откуда такая уверенность, что уже повернули? — спросил он уже другим голосом. — Темнишь ты что-то, Григорий Прохоров. Откуда тебе знать, куда они сейчас идут?
Я понял, что ляпнул лишнее.
Сказал так, будто сам все это видел. А объяснить такое мне было решительно нечем. Не стану же я рассказывать ему про Хана. После подобного разговора меня либо в клетку посадят, либо к душевнобольным определят.
Я замялся. Этого Бекетову хватило, чтобы лицо у него стало еще жестче.
— Ну? — коротко бросил он.
— Так ведь к станице им дальше тянуть не с руки, ваше благородие, — заговорил я. — За табуном они сперва рванули, это верно, добыча и правда хорошая для них. Но до Волынской осталось не так уж и много. А там и на разъезд наткнуться недолго. В честном бою с казаками абреки не будут сходиться. Добычу они, считай, упустили, вот и вернутся туда, откуда пришли.
Поручик смотрел на меня недоверчиво, но молчал.
— Ночью у нас одна кобыла потерялась, — продолжил я. — Прибилась к чужому табуну. Это оказались горцы, скот перегоняющие. По виду были мирные. Они без всяких слов вернули мне лошадь. Но потом, вполне возможно, по дороге в аул кому-то обмолвились, что, мол, тут двое мальчишек пасут табун карачаевских кобыл. А уж абреки на такую добычу явно могли позариться.
Бекетов покосился в сторону увала.
— Мы третий день гоним отряд абреков после налета на почтовую линию, — сказал он сухо. — Курьера они убили. След то теряли, то снова выходили на него. А теперь ты рассказываешь про дюжину вооруженных ухорезов как раз в этом направлении…
— Вполне может быть, что это они и есть, ваше благородие, — ответил я.
Он помолчал, подумал и спросил:
— Знаешь, где именно они сейчас должны появиться?
— Думаю, вон из-за того увала скоро выйдут, — махнул я рукой.
Поручик это сразу отметил. Уголок губ у него чуть дернулся.
— Ты, казачок, либо больно глазастый, либо складно врешь.
Я пожал плечами.
— Не к чему мне врать, ваше благородие. Я сам к вам выехал. Ежели б до этих супостатов мне дела не было, так я бы стороной ушел. Да только бед от них всем хватает.
Он ничего не ответил. Только махнул кому-то из своих, и к нам тут же подъехал драгун постарше, с суровым обветренным лицом.
— Власов, — сказал поручик, не отводя от меня глаз, — мальца пока при нас держать. Из виду не выпускать. Он на тебе.
— Слушаюсь, ваше благородие.
— А ты слушай сюда, Григорий Прохоров, — Бекетов подался чуть вперед. — Проверим твои слова. А пока побудешь при нас. И гляди: если в ловушку заведешь, то несдобровать тебе.
— Добре, ваше благородие, — ответил я.