Основная часть его враждебности пала на Бюлова, которого он считал предателем. Он действовал в соответствии с конституцией — показал текст канцлеру до публикации. Почему тогда Бюлов не взял на себя вину и не защитил его энергичнее? Возможно, все это изначально было задумано как намеренное унижение? Несомненно, инцидент оставил незаживающую рану. С тех пор вечной самоуверенности кайзера поубавилось. Его комментарии в документах оставались такими же частыми и энергичными, однако на публике он все чаще молчал. Его характер развивался слабо. Мужчина сорока девяти лет не слишком продвинулся в сравнении с недорослем, пришедшим к власти в двадцать девять. Теперь наконец неприятности начали оставлять следы.
Критики, такие как Гарден, Науман и Вебер, требовали, чтобы Бюлов воспользовался моментом и наконец отобрал управление правительством у императора, отдав его министрам и канцлеру, как того, по их мнению, требовала конституция. Только так можно будет уйти от зигзагообразного курса, которым двигалась германская политика из-за постоянного императорского вмешательства в деятельность министров. Трудность этой теории заключалась в том, что, пока канцлер и министры выбирались императором и от его благосклонности зависело их пребывание в должности, его не так легко было лишить права голоса, причем зачастую решающего голоса, в их политике. Если министры не будут выбираться им, кто, кроме рейхстага, может выбрать партийных лидеров? Иными словами, по мнению Вебера, единственной эффективной гарантией против императорского вмешательства являлось вмешательство политиков. Можно ли было собрать большинство для таких перемен в 1908 году, сказать трудно. А ответить на вопрос, приняли бы аристократия, армия и бюрократия подобные перемены без борьбы, еще труднее. Одно можно утверждать со всей определенностью: вне зависимости от того, что он говорил позже, Бюлов не помышлял о шаге, идущем вразрез со всей теорией управления Германии. Он не верил, что парламентская система будет работать в стране, где ни одна партия не была достаточно сильна, чтобы сформировать правительство, и где слишком многое зависело от сотрудничества между федеральным и государственным механизмом. Прежде чем перейти к истории Германии после 1918 года, целесообразно попытаться представить себе, что могло произойти, если бы намного раньше был найден способ позволить партийным лидерам набраться опыта в искусстве управления. Как бы то ни было, повинуясь догмату времени, Германия, которой угрожали враги на двух фронтах, не могла рисковать и идти на подобный эксперимент. Интереснее представить себе, что могло случиться, если бы партии по собственной инициативе отказались поддерживать канцлера, не получившего их одобрения. Но и здесь не нашлось никого, готового пойти на крайности, необходимые, прежде чем мог быть сделан такой шаг.